— У нас осталось всего девять бочек, — сказал Маклин. — Если мы не найдем еще бензина, придется бросать технику. — Он оторвался от сводок. — Эти проклятые горные дороги приведут к перегрузке двигателей. Расход горючего возрастет. Я еще раз предлагаю отказаться от этого похода и отправиться на поиски горючего.
Они молчали.
— Вы меня слышите? Нам нужно больше бензина, прежде чем мы начнем…
— Что это сегодня с полкаш Макрин?
Друг повернулся к нему, и Маклин, дрожа от ужаса, увидел, что лицо этого человека опять изменилось. Его глаза превратились в щелки, волосы почернели и стали спадать на плечи, кожа пожелтела — и перед Маклином появилась маска, которая напомнила ему о Вьетнаме и о яме, где вьетнамцы вымещали на нем свою ненависть.
— У полкаш Макрин проблем?
Язык Маклина стал тяжелым, как свинец.
Друг подошел к полковнику, его вьетнамское лицо ухмылялось.
— Единственный проблем у полкаш Макрин — это доставить нас туда, куда мы хотим.
Его ломаный английский с акцентом снова сменился хриплым американским говорком:
— Итак, нам придется избавиться от грузовиков и всякого дерьма. И что же?
— Тогда… если мы оставим грузовики, мы не сможем перевозить столько солдат и припасов. Мы каждый день теряем силы.
— Допустим. И что же, по-вашему, нам следует делать? — Друг пододвинул к себе стул, повернул его и уселся, сложив руки на спинке. — Где мы будем искать бензин?
— Я не знаю. Мы поищем…
— Вы не знаете. А ведь в тех городах, в которые вы вторгались прежде, бензина не было, верно? Итак, вы хотите вернуться на проторенные дороги и ездить по ним до тех пор, пока ни в одном грузовике и ни в одной машине не останется ни капли бензина?
Он повернул голову в другую сторону:
— Что скажешь, Роланд?
Сердце у Роланда екало всякий раз, когда Друг обращался к нему. Лихорадка туманила его сознание, а во всем теле чувствовалась тяжесть. Он все еще был Рыцарем Короля, но кое в чем он ошибся: полковник Маклин не был Королем, точнее, он не был его Королем. О нет! Тот, кто сидел на стуле перед столом Маклина, и был Король. Бесспорный, единственный и настоящий Король, который не ел, не пил и никогда не оправлялся, как будто у него не было времени на такие земные вещи.
— Я считаю, мы должны двигаться дальше.
Роланд знал, что «АСВ» уже бросила много машин и грузовиков. Два дня назад у Мериз-Реста сломался танк, и несколько миллионов долларов остались на обочине миссурийской дороги.
— Мы идем дальше. Необходимо выяснить, что на той горе, — сказал Роланд.
— Зачем? — спросил Маклин. — Для чего это нам? Я говорю, мы…
— Молчать, — приказал Друг.
Узкие вьетнамские глаза буравили Маклина.
— Давайте снова все разложим по полочкам, полковник. Роланду кажется, что брат Тимоти видел на горе Уорик подземную станцию, оснащенную оперативным электронным оборудованием и главным во всем этом комплексе компьютером. Сейчас необходимо выяснить, какова его мощь и с какой целью создана станция. Я согласен с Роландом: мы должны узнать это.
— Там к тому же может оказаться бензин, — добавил Роланд.
— Верно. Итак, поход к горе Уорик, возможно, решит наши проблемы. Да?
Маклин отвел взгляд. В его сознании снова всплыл образ ослепительно красивой девушки. Когда он закрывал глаза, перед ним вставало ее лицо — как видение из другого мира. А когда просыпался, не мог выносить собственного запаха.
— Да, — ответил он тихо.
— Я зна-а-ал, ты не заставишь себя долго упрашивать, братан! — сказал Друг высоким голосом проповедника-южанина.
Внезапный шум заставил Друга повернуть голову.
Роланд падал. Он уцепился за карту, чтобы удержаться, и, потянув половину карты за собой, свалился на пол.
— Ну вот, устроил погром, — ухмыльнулся Друг.
В одно мгновение Маклин собрался ринуться вперед, чтобы ладонью правой руки ударить это гнусное чудовище, вонзив гвозди глубоко в голову твари, которая отобрала у него армию и превратила его в мямлю и труса. Но едва он представил эту сцену и его тело напряглось для осуществления действия, как на черепе у Друга, примерно четырьмя дюймами выше затылка, открылось маленькое окошечко.
В отверстие смотрел алый глаз с серебряным зрачком.
Маклин замер.
Алый глаз внезапно съежился и исчез. Друг снова повернул к полковнику лицо и сердечно улыбнулся.
— Будь добр, не держи меня за дурака, — сказал Друг.
Что-то ударило по крыше трейлера. Мягко, глухо: бум! И снова — бум! бум! В следующие несколько секунд приглушенные удары прокатились, казалось, по всей длине трейлера, плавно сотрясая его.
Маклин на ватных ногах поднялся и, обойдя стол, направился к двери. Он открыл ее и замер, глядя на градины величиной с мячи для гольфа, которые сыпались со свинцового неба, с грохотом ударяясь о лобовые стекла и крыши припаркованных вокруг машин.
Гром гулко раскатывался в тучах, точно где-то в бочке ухал турецкий барабан. Ослепительное голубое копье молнии ударило куда-то в далекие горы. Град прекратился, и потоки черного холодного дождя обрушились на лагерь.
