- И вы так проплакали всю ночь? – фыркнул Фабиан, рассеянно перебирая бумаги на столе принца.
- Нет, - принц упорно не обращал внимания на сарказм своего любовника. - Произошло нечто необычайное. Я не знаю, сколько прошло времени. В соборе вдруг появилось свечение…
- Нечистая сила в святом месте. Обычное дело, - нарочито зевая, заметил Фабиан.
- Свечение шло от гробницы святого Себальда. Оно становилось все ярче, превращаясь в сияние. В этом сиянии не было ничего пугающего, наоборот, оно было полно тепла и покоя, - на лице принца появилось умиротворенно-мечтательное выражение.
- Ну да. Святой явился собственной персоной благословить вашего безумного братца на царство.
- Да, мы увидели святого, - глухим голосом произнес Отто. – Он стоял за своей гробницей, но как будто появился вовсе не из нее.
- Кажется, кто-то когда-то мне рассказывал, что в тот вечер в королевском дворце перед походом в собор было выпито немало шампанского, - заметил Фабиан.
- Да замолчите же, барон, вы несносны! – вскричал выведенный из себя Карл. – Умоляю вас, ваше высочество, продолжайте. Король никогда не рассказывал мне ничего подобного. Хотя… теперь я вспоминаю, что в некоторых его словах как будто были намеки на нечто необычайное, что произошло в соборе в ночь накануне коронации. Но все это звучало слишком неопределенно…
- О да, понимаю, - принц опять начал дрожать, словно от озноба. – Я понимаю. Так вот, святой сделал нам знак приблизиться. И мы двинулись к нему. Чем ближе мы к нему подходили, тем сильнее было ощущение тепла. Но когда до Себальда оставалось шагов десять, он опять же знаком попросил нас остановиться. Мы повиновались. И он заговорил.
- Как тень отца Гамлета? – едко спросил Фабиан.
- Это вовсе не призрак! –принц сейчас был похож на обиженного ребенка, над рассказом которого смеются взрослые. – Святой Себальд был как будто соткан из света, яркого, теплого! И он не говорил, это не то слово. Мы общались не словами, а… быть может, мыслями. То есть что-то говорили друг другу, но при этом не произносили ни слова, потому что в этом просто не было нужды!
- Что же он вам поведал? – с интересом спросил Карл.
- Себальд явился нам потому, что я молил его об этом. Молил страстно. Я уже тогда, будучи мальчиком, чувствовал, что в душе моей растет безумие, я видел, что подобное происходит и с братом. О, если бы вы знали, как я молил Бога, как я молил Господа Иисуса спасти наши души, как я молил святого Себальда помочь нам! А брат… тоже молился, но я видел, что вера в нем понемногу угасает и все больше он обольщается тленной красотой мира сего…
- И правильно делает, - заметил Фабиан.
В ответ на это замечание барона Карл сочувственно кивнул и тут же испуганно посмотрел на принца – не увидел ли тот? Но принц, увлеченный воспоминаниями, вроде бы ничего не заметил.
- Я все же надеялся, я верил, что брата можно спасти. Временами я терял надежду, но вновь обретал ее. Бог услышал наши мольбы, он послал нам святого Себальда.
Фабиан вздохнул, подошел к большому зеркалу, висевшему на стене, и принялся поправлять свои прекрасные локоны.
- Себальд рассказал нам, почему над нашим родом тяготеет проклятие безумия, - продолжал Отто. – Я понял его слова и принял их. А Людвиг возмутился. Он считал, что ничуть не повинен в своем безумии, он считал, что небеса поступают с ним несправедливо. Но святой не разгневался на моего брата, лишь грустно улыбнулся.
- Но почему, - тихо спросил граф фон Плетценбург, - почему в вашем роду так много безумцев?
- Помилуйте, граф, - бросил Фабиан, любуясь своим отражением, - причина безумия королевского семейства давно всем известна. В том числе и вам. Не знаю уж, что нового мог сказать святой. Правда, говорят, он обладал даром исцеления, но в ту пору, когда он жил, в Европе еще не было сифилиса…
- Каждый род – это все равно что единая ткань. Род заключает нас в себе. А мы заключаем в себе весь наш род, - продолжал принц, как будто снова не слыша Фабиана. – Каждый из нас не есть нечто изолированное, появившееся ниоткуда и исчезающее никуда. Каждый из нас – часть большего. Часть своего рода. И потому носит в себе и благословение, и проклятие за грехи предков. Родовая связь дает человеку силы. Но она же заточает его в темнице родовых грехов. И грехи, которые человек совершает, распространяются и на других членов его рода. Подобно тому как зараженная кровь от раны разносится по всему организму. Есть ли избавление? Есть ли спасение? Себальд сказал, что да. Что нужно увидеть себя. Принять. И оставить себя. Оставить ветхого человека, живущего лишь своими грехами и валяющегося в них как свинья. И дать открыться в себе новому человеку. Внутренне преобразиться. Пусть даже ценой безумия. Безумие – это путь к вечности через мрачные долины ужасов и смерти. Но их надо пройти. Так сказал нам святой Себальд. И я принял это. Постарался принять. А мой брат отверг. Он считал, что это несправедливо.
- Редкий случай, когда я соглашусь с вашим братом, - скептически заметил Фабиан.