- Вы примчались, чтобы составить мне компанию? – неприветливо пробурчал начальник гвардии, наливая канцлеру полстакана, в то время как перед ним самим стоял полный стакан. – Черт возьми, не скрою, мне больше нравится пить в одиночестве. Но раз уж вас сюда принесло, выпьем вместе. Ваше здоровье, канцлер!
- Ваше здоровье! – отвечал тот.
Они чокнулись. Канцлер отпил четверть стакана и закусил маленьким огурчиком. Начальник гвардии осушил целый стакан и не закусил.
- Что случилось? – мрачно осведомился он. – Какого всё-таки черта вы сюда примчались? Думаете, мне приятно видеть вашу физиономию?
- Вы знаете, что происходит во дворце Лебенберг? – канцлер давно привык к грубости начальника гвардии и пропускал ее мимо ушей.
- Знаю. Там живет королевский брат, еще более сумасшедший, чем сам король. Этого брата давно пора придушить, а то, неровен час, он займет королевский трон. Ведь он - единственный наследник престола, раз уж у нашего короля-извращенца нет детей.
- Проклятье! Я говорю вовсе не об этом! Вы знаете любовника принца?
- Нет. К чему он мне? Меня вообще-то всегда интересовали женщины.
- Они вас никогда не интересовали, и это всем известно. Вам всегда было достаточно своих гвардейцев.
- Это вас не касается! - мрачно огрызнулся начальник гвардии. – Во всяком случае, могу вас заверить, что меня не волнует, кого принц использует как подстилку Или кому он подставляет свою задницу, уж не знаю, что ему нравится больше. Спать с ненормальным я уж точно не стал бы.
Солдафон налил себе еще стакан шнапса, осушил его и опять не закусил.
Канцлер раздраженно засопел.
- Любовник принца – барон Фабиан фон Торнштадт. Вы ведь знаете, кто это?
- А… этот! - сладко потягиваясь, произнес начальник гвардии, который после двух стаканов шнапса стал понемногу приходить в доброе расположение духа. – Ничего удивительного. Сумасшедшие всегда липнут к сумасшедшим.
- Если Фабиан фон Торнштадт и сумасшедший, то его сумасшествие для нас куда опаснее сумасшествия короля и его брата.
- Что вы несете, канцлер? Ведь вы, кажется, выпили совсем немного.
- Зато вы много выпили.
- Я пью столько, сколько мне заблагорассудится. А зачем вам понадобилась эта шлюха с яйцами? Я имею в виду барона фон Торнштадта. Тоже решили на старости лет попробовать мужской любви?
- Я вижу, что вы ни черта не знаете, господин начальник гвардии.
- Я знаю то, что мне надо знать, и этого достаточно.
- Недостаточно. Вы хоть представляете себе, что творится в подвалах Лебенберга?
- В подвалах Лебенберга? Понятия не имею. А что там может твориться?
Канцлер перегнулся через столик, рискуя опрокинуть графин с драгоценным шнапсом, и что-то зашептал начальнику гвардии на ухо. Лицо последнего принимало все более озабоченное выражение.
- Проклятье! – произнес он задумчиво, наливая себе третий стакан. – И вы говорите, что это отребье всё уже доставило? И что всё это находится там, в подземельях?
- Я лишь могу предположить.
- Это не разговор, - изрек начальник гвардии, опрокидывая себе в глотку третий стакан. – Надо знать наверняка.
Канцлер посмотрел на него с сожалением и допил свой стакан, закусив огурчиком.
- Поэтому я и прибыл к вам.
Начальник гвардии скорчил удивленную мину.
- Ко мне? Для такого рода дел есть начальник тайной полиции.
- Начальник тайной полиции безнадёжно глуп. Обратиться к нему - значит провалить всё дело.
- Согласен. Но что вы хотите от меня? Чтобы я собрал своих гвардейцев и ворвался в подземелья Лебенберга? А если там всё-таки ничего нет? Представляете, какой разразится скандал? Шутка ли, ворваться во дворец принца! Нет уж, увольте. Я пошлю туда людей, только если у меня будет предписание короля.
- Короля? Короля, который нас ненавидит и носится со своим братцем как с писаной торбой?
- Хорошо. Тогда мне нужно хотя бы предписание кабинета министров.
- Считайте, что я вам его дал.
- Письменное предписание, господин канцлер, письменное предписание! – начальник гвардии предостерегающе поднял палец. – Или вы воображаете, что я решусь на подобное, не имея на руках никакого документа? А если в этих проклятых подземельях ничего нет? Тогда вы первый свалите на меня всю вину! Или, что гораздо хуже, если там есть то, о чем вы говорите? Тогда мои люди могут погибнуть.
- Вот уж не думал, что вы так сердобольны, - принимая обычный свой добродушный вид, заметил канцлер.
- Идите к дьяволу с вашей сердобольностью! Меня волнует только одно: чтобы потом на меня не свалили всю ответственность.
- Удивительная всё-таки метаморфоза произошла с вами, дорогой друг, - криво улыбнулся канцлер. – Всего пару часов назад, на нашей встрече в соборе вы кричали, что не боитесь никаких последствий.
- Да, но там-то дело было совершенно ясное, а здесь… здесь всё слишком темно и неопределённо. Кабинет министров даст мне письменное предписание?
- Но, дорогой друг, вы сами понимаете, что это может занять слишком много времени, а как раз времени у нас нет.
Начальник гвардии презрительно оттопырил губу и ничего не ответил.
- Помилуйте, пока министры соберутся, пока они изучат данный вопрос, пока они его обсудят… Будет уже поздно.