- Принц меня мало интересует. Как, впрочем, и ты, - голос Фабиана звучал настолько холодно, что Карл на секунду засомневался, живой ли человек стоит перед ним или существо из враждебного людям мира.
- Фабиан, - прошептал он чуть слышно. - Фабиан, ты сошел с ума! То, что ты делаешь, невозможно для человека твоего происхождения и положения…
Барон рассмеялся, и смех его походил на скрежет металла.
- Что касается положения, то я его лишился по твоей милости, когда ты предал меня, испугавшись гнева короля… Так что благодари себя. Что касается остального, то я слишком долго прожил в Париже. А Париж - очень странный город, там можно поверить во что угодно. Или же потерять всякую веру.
- Ты никогда ни во что не верил, Фабиан!
- Это ты никогда ни во что не верил, Карл. Чтобы верить, надо иметь хотя бы каплю мужества, а у тебя его не было и нет. Что же касается меня, то я всегда верил в себя, в свою волю и силу. И годы изгнания лишь укрепили меня в своей вере.
- Ты сумасшедший, - проговорил Карл, кутаясь в плащ и дрожащими пальцами тщетно пытаясь справиться с застежкой, - ты просто сумасшедший.
- Возможно, - на губах Фабиана появилась горькая усмешка. – Но в этом нет ничего странного. Во всяком случае, в королевстве, которым правит сумасшедший король.
- Но зачем ты всё это мне показал? Ты не боишься, что я… - Карл остановился.
- Донесешь на меня? Нет, не боюсь. Наоборот, мне даже хотелось бы, чтобы ты рассказал королю обо всем, что здесь увидел.
- Королю? – изумленно воскликнул Карл.
- Да, королю. Посмотрим, что он предпримет.
- Но, Фабиан, - проговорил Карл, все еще пытаясь справиться с застежкой, - не забывай, что есть не только король.
- Ах да! – Фабиан презрительно рассмеялся. – Есть еще и другие. Ну что ж, могу сказать тебе, что шпионы архиепископа давно донесли ему обо всем, что здесь происходит. Канцлер тоже знает – от своей любовницы, которая… ну, неважно.
- И что же? – растерянно спросил Карл.
- Как видишь, ничего. Ровным счетом ничего, глупец.
- Самоуверенность погубит тебя, - пробормотал Карл, отчаявшись победить застежку.
Фабиан снова рассмеялся.
- Смотри! – воскликнул он. – Видишь?
Карл увидел, как по опушке примыкавшего ко дворцу леса двигались чьи-то силуэты, которые исчезали, словно проваливаясь под землю.
- Что это? – спросил он. – Ах! Я понял!
- Ну вот. Наконец, ты хоть что-то понял. А теперь ступай к королю! Должно быть он, в своем Лебедином замке, уже надоел всем расспросами о том, куда подевался его драгоценный любовник. Что ж, я подготовил твою задницу, и когда король ею насладится, не забудь рассказать ему обо всем, что ты тут видел! Это будет славная потеха!
Смех Фабиана звучал грубо и резко. Казалось, что это смеется грубый мужлан, а не утонченный аристократ.
- Да будь ты проклят! – глухо произнес Карл. – Учти, я сделаю всё… Всё, чтобы тебе помешать!
- Всё, что ты мог, ты уже сделал час назад, за статуей Милона Кротонского. Раздвинул ягодицы. Кстати, они у тебя неплохо сохранились. Считай это комплиментом.
Сказав это, Фабиан повернулся спиной к Карлу и вошел во дворец.
Он поднялся по темной лестнице на второй этаж, где были покои принца. Там его встретил встревоженный камердинер.
- Его высочество ожидает вас, господин барон.
- Где он? В спальне?
- Нет, в кабинете.
- В кабинете? – удивленно переспросил Фабиан. – Разве его не отнесли в спальню после припадка?
- Его высочество отказался ложиться в постель. Он ждет вас.
На лице барона появилась гримаса досады. Он вошел в кабинет принца.
Отто сидел в кресле с резными подлокотниками и смотрел в окно, за которым занимался рассвет.
- Что с тобой? – теперь голос Фабиана звучал строго и даже требовательно, словно он отчитывал маленького ребенка. – Почему ты не лег в постель? Тебе необходим отдых.
Принц обернулся. Лицо его было почти белым, каким обычно было после припадка, темные глаза ввалились и походили на две черных глазницы.
- Рассвет, - пробормотал он. – Я жду рассвета.
- Ты полная противоположность своему брату, - вздохнул Фабиан, пошире раздвигая тяжелые малиновые шторы с золотыми кистями. – Твой брат ненавидит рассвет. Ты знаешь, что крестьяне вокруг Лебединого замка из-за этого считают его упырем? Они даже боятся выходить на улицу по ночам.
- Бедные люди! Что они только ни придумают, - с грустной усмешкой заметил Отто.
- По части выдумок им трудно соревноваться с тобой. И с твоим братом, - бросил Фабиан.
- Не говори так, - со вздохом сказал принц. – Фабиан, ты же знаешь…
- Прости.
- Фабиан, мой брат боится рассвета, потому что на рассвете грёзы, которыми он живет, тают вместе со мраком. Он видит те же предметы, видит тот же пейзаж за окном, тех же людей и понимает, что ничего не изменилось. И никогда ничего не изменится. А ему очень хочется, чтобы изменилось всё, понимаешь?
- Я понимаю, что он сумасшедший.
- А я? – с улыбкой спросил Отто. – Я разве не сошел с ума?
- Ты еще только сходишь, - Фабиан произнес эти слова почти с нежностью, с какой обычно обращаются к испуганным детям, чтобы их успокоить.