Начальник гвардии налил себе четвертый стакан.
- К тому же, - продолжал канцлер, - к тому же, об этом узнает слишком много людей. Один министр проболтается секретарю, второй – жене, третий - любовнице… В конце концов об этом узнает вся столица.
Начальник гвардии осушил стакан.
- А этого нельзя допустить! - канцлер все больше нервничал, видя индифферентность собеседника.
- Нельзя, - с готовностью кивнул начальник гвардии и впервые закусил шнапс огурчиком. – Нельзя. Поэтому ваше тупое стадо должно принять решение очень быстро и так, чтобы об этом никто не узнал.
- Но это невозможно! – топнул ногой канцлер.
- Тогда какое вы к черту правительство?
- А какой вы к черту начальник гвардии?
- Я начальник гвардии, а не тайной полиции. Проклятье! Да если в правительстве заседает стадо ослов, если тайная полиция – это кружок белошвеек, а на троне сидит сумасшедший, тогда пусть всё это королевство катится ко всем чертям! Потому что оно этого заслуживает!
- Послушайте! – старый канцлер побагровел, голос его задрожал, и казалось, что он вот-вот разрыдается. –Вы тысячу раз правы! Я готов подписаться под каждым вашим словом! Вся надежда на вас, только на вас!
- На меня? Тогда послушайте вы! Вы сейчас же соберете своих ослов-министров на экстренное заседание и не выпустите их из кабинета до тех пор, пока они не примут решение, а вы не заверите это решение своей подписью и печатью. Эта бумага должна быть немедленно доставлена мне, я тут же соберу своих гвардейцев, и мы отправимся в Лебенберг. Если вы поторопитесь, к утру всё закончится. Или начнётся.
- Торопиться не нужно! – раздался голос позади них.
Канцлер и начальник гвардии вздрогнули и обернулись.
В дверях стоял архиепископ.
- Торопиться не нужно, - повторил он с холодной улыбкой. – Все, что делается в подземельях Лебенберга, нам только на руку. У меня есть другой план.
Начальник гвардии налил себе пятый стакан и отодвинул подальше блюдечко с огурчиками.
***
Король вышел на террасу, прислушиваясь к удалявшемся топоту копыт. Тише, тише, тише… Вот, совсем замолк. Ветнер уехал. Недовольный, разобиженный, твердо намеревающийся навсегда покинуть королевство. Что ж, вот и еще один друг исчез. Да много ли их было?
Людвиг горько улыбнулся, его длинные, белые пальцы пробежали по железной решетке, хранившей память о ночи почти двадцатилетней давности. Эта решетка тогда стояла в другом замке, ибо Лебединый замок не был еще построен. В ту ночь была такая же полная луна, освещавшая темные склоны Альп и такое же серебристое озеро в долине. Был день рождения короля и год с момента его восшествия на престол. На берегу был накрыт великолепный стол с изысканными кушаньями и винами, а в полночь для короля был приготовлен сюрприз. В небо взлетели разноцветные струи фейерверка, и посреди озера появилась ладья, похожая на огромного лебедя. На ладье стоял Карл фон Плетценбург, тогда совсем еще юный, одетый в серебристый костюм, переливавшийся в лунном сиянии. Зазвучала музыка - это заиграли музыканты, спрятанные в кустах на берегу, и Карл запел. Его голос, высокий и тугой, завораживал, а музыка была прекрасной и печальной. Это была ария из «Лохливена». Людвиг впервые услышал музыку Ветнера. Именно тогда он решил, что обязательно пригласит этого музыканта в свое королевство, а если тот не согласится, то силой заставит приехать. Ветнер приехал сам.
И вот, Ветнер покидает его королевство. Стоит такая же лунная и звездная ночь. Только музыка больше не слышна. Глухая тишина тяжелым, темным покрывалом лежит на Альпах, и никогда больше это покрывало не поднимется. А Карл больше не поет. Он уверяет, что давным-давно потерял голос, и лишь одному ему известно, правда это или нет. Карл никогда не бывает искренним. Иногда кажется, что он просто не способен быть искренним, даже если вдруг этого захочет… Карл… Кстати, где он? Куда-то уехал… Куда же? Король наморщил лоб, силясь вспомнить, но так и не смог.
Его рука поискала серебряный колокольчик, но колокольчика не было, ведь он остался на столе в кабинете. Король потер виски, как будто не понимая, что ему делать дальше.
Но тут за его спиной бесшумно появился все тот же смазливый лакей. Хотя его появление было почти беззвучным, король резко обернулся.
- Что вам нужно? - резко спросил он. – Как вы смели меня потревожить?
- Простите, ваше величество, - с наглой улыбкой отвечал лакей, - мне показалось, что вы…
- Почему вы без маски? – оборвал его Людвиг.
Улыбка исчезла с лица лакея, ее на пару мгновений сменило изумление. Но затем лакей снова заулыбался.
- О, ваше величество, если вам угодно…
- Я не выношу вашего лица. И если вы хотите оставаться у меня на службе, вам придется являться ко мне только в маске. В противном случае я вышвырну вас вон! - в голосе короля звучал металл. - Я не выношу вашего лица! Не выношу. И не желаю его видеть. Мне вообще противны человеческие лица!
- О, ваше величество, - лакей ничуть не был смущен. – Вы никогда больше не увидите моего лица. Отныне оно навсегда будет скрыто маской.
- Железной маской!
На лице слуги появилась досада.