Зал, облицованный розовым мрамором, расписанный фресками с изображением столь любимых Людвигом великих героев древности, ослеплял и подавлял великолепием. Именно это бьющее в глаза великолепие было предметом нескончаемых насмешек утонченных эстетов из великосветских салонов. Говорили о дурном вкусе короля и даже о полном отсутствии у него вкуса, но Людвиг ничего не знал об этих насмешках. А если бы узнал, то, наверное, презрительно отмахнулся бы от них.
Король мерил шагами зал, в который через огромные окна вливались потоки яркого дневного света, он ходил по этому залу словно гордый и одинокий властелин пустоты, и его шаги гулким эхом отзывались под высокими сводами.
Но тут чей-то голос дерзко нарушил гармонию эха.
- Людвиг! - разнеслось под сводами зала.
Король вздрогнул и обернулся.
В дверях стоял принц Отто.
***
- Фабиан? - Карл с испугом смотрел на своего возлюбленного, развалившегося в кресле в королевской приемной. – Ты здесь? В королевском замке?
- Как видишь, - произнес Фабиан с холодной улыбкой, глядя Карлу в глаза. – Думал, я не осмелюсь появиться здесь? Испугаюсь гнева твоего безумного короля?
Слово «твоего» Фабиан произнес с особым презрением. Он поднялся с кресла и медленно подошел к Карлу. Фабиан был похож на судью, который сейчас должен зачитать приговор обвиняемому.
Карл молчал, глядя на Фабиана. Он проклинал себя за слабоволие, за трусость, но не мог преодолеть магнетизма серых, безжалостных глаз.
- Итак? Ты доложил королю об увиденном в Лебенберге? – насмешливо поинтересовался Фабиан.
- Нет, - выдохнул Карл.
- Так я и знал, - презрительно сказал Фабиан. – Испугался? Или ждешь случая продать эти сведения подороже?
- Зачем ты приехал? – нервно спросил Карл. – Ты же знаешь, король тебя ненавидит.
- Отто пожелал увидеть брата. Не мог же я отпустить его в путь одного! – беспечно пожал плечами Фабиан.
Карл смотрел на него с тревогой.
- Ты нервничаешь, и это правильно, - с каким-то садистским наслаждением произнес Фабиан. – Ты ни о чем не сообщил королю. А если я сейчас сам сообщу ему обо всем, что творится в подземельях Лебенберга? И если я скажу ему, что ты всё знал, но ничего не сказал?
- Думаешь, он тебе поверит?
- Король? – поднял бровь Фабиан. – Он мне поверит, будь уверен. Ибо он и я знаем то, чего не знаешь ты.
И Фабиан рассмеялся неприятным, скрежещущим смехом. Карл смотрел на Фабиана испытывая и ужас, и влечение одновременно. Он терялся в присутствии этого человека, таял, превращался в ничто…
Фабиан сделал шаг к нему, схватил за плечи, рывком привлек к себе и впился в его губы. Карл замычал, пытаясь вырваться, но Фабиан был куда сильнее изнеженного графа, и тот перестал сопротивляться, отдаваясь властному и жестокому поцелую.
Наконец, Фабиан выпустил Карла. Тот в панике огляделся, не видел ли их кто-нибудь. По счастью, королевская приемная была пуста.
- Будь ты проклят! – выдохнул Карл. - Будь ты проклят, и делай, что хочешь!
Он пулей вылетел во двор замка, словно боясь вновь оказаться во власти этого могущественного демона, вскочил на первого попавшегося коня и помчался по пустынной дороге, спускавшейся от королевского замка в узкую долину между горных хребтов.
Карл вообще-то редко ездил верхом, предпочитая путешествовать в карете на мягких подушках, но сейчас он хотел одного: умчаться подальше от Фабиана. Иррациональный, необъяснимый страх гнал его всё дальше и дальше, и он пришпоривал и пришпоривал коня.
Карл миновал деревушку, где жила дворцовая челядь и ее родня. В деревушке, к слову сказать, находилась гостиница, где останавливались прибывавшие из столицы на доклад к королю важные сановники, которых Людвиг не любил оставлять на ночь в своем замке. Здесь столичные чиновники по вечерам пили пиво и потихоньку проклинали короля, по милости которого им приходилось забираться в эту альпийскую глухомань. Эти речи текли под одобрительные взгляды и возгласы местных жителей, которые не любили Людвига и побаивались его, считая упырем.
Дальше дорога шла по берегу озера, которое даже в солнечные дни казалось серым и безжизненным. Когда Карл скакал вдоль этих унылых вод, что-то заставило его обернуться, и он увидел всадника, следовавшего за ним на расстоянии около пятисот шагов. Ничего особенного в этом не было, мало ли всадников в этот час скакало по дорогам королевства! Но почему-то Карл решил, что незнакомец его выслеживает. Эта мысль, занозой вонзившись в его сознание, уже не оставляла Карла в покое.
Королевский адъютант пустил коня галопом, незнакомец сделал то же самое. Долина сужалась и, наконец, превратилась в угрюмое ущелье. Дорога, змеей извивавшаяся по дну ущелья, была совершенно пустынной.
Карл понимал, что следовавший позади всадник может в любой момент пустить ему пулю в спину, и проклинал себя за то, что не взял с собой слуг.
Бешеная скачка продолжалась больше часа. По-прежнему незнакомец следовал за Карлом на том же расстоянии – около пятисот шагов и, кажется, не собирался ни сокращать, не увеличивать эту дистанцию.