- Во-первых, вы должны сообщать мне обо всем, что вы сообщаете архиепископу и прочим достопочтенным господам.
- Я сделаю это, - с готовностью сказал лакей.
- Разумеется, сделаете. И только попробуйте утаить от меня хоть что-то!
- Не беспокойтесь, - прошептал лакей, - не беспокойтесь, я все сделаю.
- Но это не все.
- Что вы еще хотите? Только умоляю, говорите быстрее, наш разговор уже привлекает внимание.
- Я хочу, чтобы вы провели меня в такое место, откуда я смогу услышать все, о чем сейчас говорят король и его брат.
- Вы с ума сошли! Это невозможно.
Барон бросил на лакея такой взгляд, что тот поспешно сказал:
- Хорошо, хорошо. Я сделаю это.
И громко, чтобы его слышали другие находившиеся в приемной лакеи, произнес:
- Ваша милость, раз вы хотите осмотреть замок, я с удовольствием исполню ваше пожелание. Его величество милостиво разрешает, чтобы посетители осматривали некоторые залы без его ведома. Прошу вас, следуйте за мной.
Он повел барона по веренице залов и комнат, блиставших великолепием, но пустынных и полных холода.
- Если бы я жил здесь, я бы тоже сошел с ума, - пробормотал Фабиан, скептически разглядывая роскошные интерьеры.
Они оказались в гостиной, где, по странной прихоти короля, стены с пола до потолка были украшены великолепными изумрудами. Сколько денег было потрачено на это, никто не знал, но всем было известно, что при одном упоминании об этой комнате добродушный канцлер менялся в лице и начинал скрежетать зубами. Ирония судьбы заключалась в том, что король всего раз посетил эту гостиную. Он осмотрел ее беглым взглядом, недовольно поморщился, повернулся на каблуках и ушел, ничего не сказав. Больше он ни разу не переступал порога Изумрудной гостиной, как будто позабыв о ее существовании.
Лакей быстро огляделся и, убедившись, что кроме него и барона в гостиной никого нет, нажал на небольшую мраморную шишку, украшавшую камин. Стена задрожала и с глухим шумом раздвинулась, образовав темное отверстие справа от камина. Фабиан с любопытством наблюдал за происходящим.
- Бедный король Людвиг! – заметил он. – Воображает, что этот замок принадлежит ему!
- Идемте быстрее, сударь! – с досадой сказал лакей.
Они вошли в темный проход, лакей повернул небольшую рукоятку, и потайная дверь за ними закрылась. Воцарилась тьма, но впереди был виден слабый свет. Фабиан не спускал глаз с лакея и на всякий случай взялся за кинжал, который был спрятан у него на поясе.
Проход заканчивался небольшой каморкой, свет в которую проникал через маленькое окошко под потолком.
- Где мы? – спросил барон, но лакей прижал палец к губам.
Фабиан прислушался. Из маленького отверстия в стене, занавешенного темной тканью, доносились голоса. Барон узнал голоса короля и его брата.
Это отверстие соединяло потайную комнату с тем самым искусственным гротом, в котором король ранее беседовал с графом фон Плетценбургом.
- Я так и знал! – голос короля звучал угрожающе. – Ты думаешь, я настолько глуп и не вижу, что ты замышляешь отнять у меня корону?
- Людвиг… Если бы я хотел отобрать у тебя корону, то действовал бы иначе. Я лишь говорю тебе прямо и честно: брат мой, ты оказался плохим королем. Ты привел королевство на край пропасти. И не потому, что у тебя нет государственных способностей, нет. А потому что ты слишком презираешь людей. Они тебе неинтересны. Но люди не могут быть такими, какими ты хочешь их видеть, они такие, какие они есть! И король обязан это принимать! Ты не можешь править людьми, витая в своих грёзах. Это кончится гибелью и для тебя, и для всего королевства! – интонации принца становились все более истеричными, и это, как хорошо было известно Фабиану, предвещало скорый приступ безумия.
- Я - король, и я хочу, чтобы мои подданные были меня достойны! – отрезал Людвиг. – Я не требую от людей ничего непосильного, я лишь хочу, чтобы они открыли свои глаза прекрасному и возвышенному! Я хочу, чтобы мои подданные были птицами, парящими в небе, а не навозными насекомыми, какими они сейчас являются!
- Твои подданные не птицы и не насекомые. Твои подданные – это люди. А ты отказываешься это понимать, - прозвучал усталый голос принца.
В ответ послышался презрительный смех короля.
- Брат, - тихий голос Отто теперь был еле слышен. – Я приехал вовсе не для того, чтобы с тобой поссориться. У меня никого нет кроме тебя…
- Вот как? – холодно заметил король. – А твой любовник?
Из-за занавеси долетел тяжелый вздох Отто. Фабиан нахмурилась. Стоявший рядом лакей язвительно улыбнулся.
- Ты уложил в свою постель человека, которого я когда-то изгнал из своего королевства! – теперь голос короля звучал обвиняюще. – Ты сделал это назло мне, да, мой брат?
- Нет!
- Я не верю тебе. Фон Торнштадт – мой враг. Мой личный враг!
- Брат, не будем говорить сейчас об этом.
- Понимаю. Ты не хочешь говорить на темы, которые тебе неприятны. Вместо этого предпочитаешь говорить о том, что неприятно мне. Что ж, говори.
Несколько секунд длилось молчание. Затем послышался голос Отто.
- Брат, ты знаешь…