Этот монастырь, построенный на вершине горы, пользовался в королевстве дурной славой. Ходили разговоры, что тамошние монахи знаются с нечистой силой. Кто-то этому верил, кто-то нет, но одно было известно достоверно: немало людей, оказавшихся в Гармштайне, погибли при весьма странных обстоятельствах. Впрочем, и это не повергло бы Карла в трепет, если бы не следующие обстоятельства.
В роду Плетценбургов существовало поверье, что член этой семьи, хоть раз переступивший порог Гармштайна, умрет насильственной смертью. Причиной, как гласила легенда, было проклятье, которое наслал настоятель монастыря в XII веке на род графа фон Плетценбурга, взявшего Гармштайн штурмом и перебившего половину монахов за то, что они помогали его врагу – барону фон Крейцу.
И действительно, с тех пор шесть представителей рода погибли самое позднее через полгода после того, как по тем или иным причинам побывали в Гармштайне.
Впрочем, не все в роду фон Плетценбургов верили в проклятье. Прадед Карла – граф Пауль - дерзкий забияка, не боявшийся ни Бога, ни черта, нарочно отправился в Гармштайн, чтобы показать всем, как презирает он мрачную легенду. Два месяца спустя он был найден застреленным в спальне своего роскошного столичного особняка. Кто его убил и почему – так и осталось тайной.
Карл хорошо помнил и судьбу своего дяди – графа Генриха, который был камергером короля Максимилиана - отца нынешнего короля Людвига. Граф Генрих никогда не скрывал своего страха перед монастырем Гармштайн и не раз клялся, что ничто в мире не заставит его там побывать.
Но однажды королю Максимилиану вздумалось отправиться в Гармштайн на богомолье. Граф Генрих, как раз в это время надеявшийся получить маршальский жезл, побоялся, что отказ следовать за королем разгневает его величество, и тогда с мечтой о звании маршала придется распрощаться. Этот страх оказался сильнее страха перед проклятьем, и граф отправился в Гармштайн вместе с королевской свитой. Но несмотря на этот поступок, стоивший графу стольких душевных сил, маршальский жезл он так и не получил: спустя всего четыре месяца после посещения Гармштайна граф Генрих был обезглавлен по обвинению в государственной измене и заговоре с целью убийства короля. Между тем в столице долго ходили разговоры о том, что никакого заговора не было и в помине, и что граф пал жертвой темной интриги, инспирированной его тайными недругами, которые не желали, чтобы он стал маршалом. Но, как бы там ни было, зловещее пророчество снова исполнилось.
Карлу было тогда всего пять лет. Ужасная смерть дяди и легенда о проклятии, тяготевшем над родом фон Плетценбургов, произвели на мальчика самое тяжелое впечатление, в душе его навсегда поселился ужас перед древним монастырем. Он, как некогда и его дядя, дал себе клятву никогда ни при каких обстоятельствах не бывать в этом ужасном месте. И вот теперь его везли именно туда, и он ничего не мог с этим поделать. Карл никогда не отличался силой воли, а сейчас душевные силы совсем его покинули. Его душа была полна страха, а в виске хищной птицей билось одно слово: «Гармштайн!»
Между тем отряд перешел реку по ветхому деревянному мостику, который, казалось, вот-вот развалится под тяжестью лошадей и всадников, и стал медленно подниматься к перевалу. Становилось всё холоднее, а на перевале задул пронизывающий, ледяной ветер. Карл кутался в свой элегантный легкий плащ, но тот совершенно не спасал от ветра.
Предводитель отряда, заметив, что пленник посинел от холода, сжалился и предложил ему флягу с вином. Карл протянул было руку, затянутую в тонкую перчатку, но тут же с ужасом отдернул ее. Он решил, что вино может быть отравлено. Предводитель презрительно расхохотался, сам отхлебнул вина из фляжки, и снова предложил ее Карлу. Но тот опять отказался, попытавшись придать своему лицу выражение презрения и отвращения. Но, судя по смеху, которым разразились всадники, вид у адъютанта его величества в этот момент был самый жалкий.
За перевалом открылся чудесный вид на зеленую живописную долину, по которой были разбросаны беленькие деревушки. Но маленький отряд не стал спускаться в эту долину, которая была уже территорией Австро-Венгерской империи, а свернул на пустынную дорогу, уходившую на запад по склону хребта. Дорога пролегала среди высоких черных скал, впереди багровело заходящее солнце. На фоне его сияния Карл увидел черный силуэт Гармштайна: высокие стены и сторожевые башни, возвышавшиеся над пропастью.
Карл испытал новый приступ страха. Тени предков, казалось, окружили его и заклинали не переступать порог проклятого монастыря. Он прикрыл глаза и попытался пробормотать молитву, но мысли путались, язык заплетался.
Когда огромные монастырские ворота стали медленно, с тяжелым скрипом открываться, граф закачался в седле и упал бы, если бы его не поддержал предводитель отряда, который не спускал глаз с пленника.
- Нет, - хрипло проговорил Карл. - Я не переступлю этого порога.
- Что? – с ухмылкой переспросил предводитель. – Вы, кажется, что-то сказали, ваше сиятельство?