Тоннель снова наполнился животным ревом, который шел из королевской глотки. И тут взгляд короля упал на темную фигуру в железной маске. Глаза короля встретились с глазами в прорезях маски, на лице его появилась радостная улыбка.
Лакей понял, что ему пришел конец, и ринулся в темноту. Король, зажмурился и нажал на курок. Прогремел выстрел, потом еще, еще… Король палил с остервенением, как будто испытывая невероятное наслаждение от этой пальбы. А лакей, обезумев от страха, несся по тоннелю, вокруг него свистели пули, рикошетя от стен, но ни одна так и не задела его.
И вдруг неожиданный удар вбок сбил его с ног. Но это была не пуля.
- Попался! – послышался злорадный шепот.
Он узнал голос барона фон Торнштадта.
***
Сначала послышался осторожный стук в дверь, потом - звериный рык, а затем дверь стала сотрясаться от ударов. Канцлер, подтянув исподнее, выглянул из-за полога кровати.
- Открывайте! Открывайте, черт бы вас подрал! – донеслось из-за двери.
- Начальник гвардии! – пробурчал канцлер. – Что ему еще нужно?
Из-за плеча канцлера высунулась испуганная физиономия оперной примы.
- Начальник гвардии! – вскрикнула она. – Боже, что же теперь будет?
- Что будет? – канцлер уже пришел в себя. – Тебе, милая моя, ничего не будет. Женщины его не интересуют, даже не надейся.
Глаза примы широко открылись.
- Тогда, может быть, он приревновал тебя, мой медвежонок? – игриво осведомилась она.
Канцлер взглянул на приму с непередаваемой гримасой отвращения.
- Открывай же, черт возьми! – неслось из-за двери.
- Открой ты, - угрюмо буркнул канцлер своей возлюбленной.
Ответом ему был оскорбленный взгляд.
- Открой, - невозмутимо повторил старик. – Открой, иначе не быть тебе больше примой. Отправишься назад, прозябать в своей Варшаве.
Оскорбленный взгляд сменился взглядом, полным ненависти. Пышное (даже, пожалуй, чересчур пышное) тело слезло с кровати, облачилось в розовый халат, и пошлепало босыми ногами отпирать дверь.
Канцлер, скривившись, смотрел диве вслед. Впервые он увидел ее во время поездки в Варшаву, где ему пришлось вести переговоры с наместником русского императора. Тогда прима показалась канцлеру очаровательной, но в последнее время… Канцлеру вдруг подумалось, что, возможно, маэстро Ветнер при всем своем невыносимом характере был прав, когда сказал, что место новой примы не в Опере, а на рынке - орать среди торговок.
Между тем возлюбленная канцлера отворила дверь, и в комнату ворвался начальник королевской гвардии, едва не сбив диву с ног.
- Черт побери! – завопил он, отирая пот, струившийся со лба. – Хорошенькое вы нашли время, чтобы развлекаться с этой бабой!
- Для подобных занятий хорошо любое время, - изрек канцлер, надевая великолепный, затканный золотом халат. – Впрочем, вам этого не понять. Вас ведь никто никогда не интересовал кроме ваших гвардейцев.
- Замолчите, старый болван! – отрезал начальник гвардии. - А ты, - обернулся он к приме, - убирайся отсюда! Нам с господином канцлером надо поговорить наедине.
- Что? – взвизгнула прима, которая так и стояла в исподнем возле двери и с интересом разглядывала начальника гвардии. – Вы - наглец!
- Душечка, пройди в мой кабинет… Или в ванну, - успокаивающе проговорил канцлер. – Теплая ванна будет тебе очень полезна.
Прима, казалось, размышляла, как лучше поступить: упасть в обморок или внять просьбе канцлера и удалиться в ванну, из которой можно было легко подслушать разговор двух сановников. Выбор был сделан в пользу последнего. С оскорбленным видом она удалилась, пробормотав, что ванна в первую очередь нужна некоторым мерзким старым животным. Впрочем, возможно, прима поостереглась бы говорить это, если бы видела, какой взгляд бросил ей вслед канцлер.
- Зачем вы пришли? – угрюмо спросил он начальника гвардии, когда прима исчезла. – Вы явились в самый неподходящий момент. В моем возрасте уже опасно прерываться…
- В вашем возрасте всё опасно, - мрачно огрызнулся начальник гвардии. – Слушайте. Подвалы Лебенберга полны оружия.
Лицо канцлера исказилось от гнева.
- И ради этого вы ворвались в мою спальню? Вы забыли, что я, лично я, несколько дней назад сообщил вам это? Когда вы напивались в одиночестве…
- Помню, помню…
- Я всё вам это рассказал! А потом пришел архиепископ и заявил…
- …что надо дать нарыву созреть, что пусть эти глупцы попробуют начать мятеж, и мы получим возможность задушить революцию в зародыше, а заодно и выполнить наш главный план, касающийся этого безумца… Помню, помню.
- Так какого черта вы ворвались ко мне? Чтобы сообщить то, о чем я сам вам сообщил? Вы что, стали страдать провалами в памяти? – последние слова канцлер произнес с нескрываемым злорадством.
- Ничуть, - отрубил начальник гвардии. – Ничуть! Все дело в том…
- Ну, в чем?
- В том, что мятеж начнется этой ночью.
- Что? - канцлер нахмурился. – Этой ночью? Нет, невозможно.
- Говорю вам, этой ночью!
- Но тайная полиция…
- Тайная полиция ни черта не знает! Вы сами это не раз говорили, канцлер! А может, вы сами стали страдать провалами в памяти? – начальник гвардии с удовольствием вернул канцлеру его шпильку.
- Но вы-то откуда всё это знаете?