- Раз тайная полиция ни черта не делает, я сам стал тайной полицией. Я сегодня целый день следил за двумя заговорщиками. Это оказалось совсем не сложно, настолько несложно, что мне было не по себе.
- И что же? – в голосе канцлера слышалось явное сомнение.
- Теперь я знаю, в каких домах они прячут оружие. Я знаю, как именно можно проникнуть в их тайный подвал в Лебенберге. Я сидел за кустами и слышал их разговор в лебенбергском парке. Мятеж назначен на эту ночь.
- На эту ночь! – повторил канцлер, и в голосе его уже не было недоверия, но зато была тревога. – На эту ночь, Боже мой… Но архиепископ…
- К черту архиепископа! Всё произойдет этой ночью.
Канцлер сидел на кровати, спустив голые ноги на мягкий коврик, и растерянно хлопал глазами.
- Боже мой! – повторял он. - Боже мой! Что же нам делать? Что делать? Бежать?
Начальник гвардии, как был, в плаще, тяжело опустился на кровать рядом с канцлером. Как бы ни был канцлер напуган услышанным, такого соседства с начальником королевской гвардии он испугался еще больше.
- Не беспокойтесь, - угрюмо буркнул тот, угадав мысль канцлера. – Вы не гвардеец, вы – старый тюфяк. Такие мне и даром не нужны.
Канцлер трясущимися руками провел по жирным коленям.
- Велите вашей дурочке принести мне шнапса, - продолжал начальник гвардии.
- Сейчас не время! – огрызнулся канцлер. – Не время! Надо решить, что делать.
- Надеюсь, что вы, наконец, решитесь созвать кабинет министров? Или предпочтете, чтобы мятеж все-таки начался?
Канцлер нахмурился.
- Хорошо, - сказал он. – Будь по-вашему. Я созову заседание кабинета.
- Ну, наконец-то. Слушайте, старый олух. Кабинет должен дать санкцию на арест заговорщиков и на подавление мятежа, если они все же попробуют сопротивляться.
- Вы получите санкцию, - после секундной паузы проговорил канцлер, но тут же поправился:
- Я сделаю все, чтобы вы получили санкцию.
- Тогда идите к черту.
- Но санкцию должен одобрить кабинет! Я не могу обещать вам, что все министры согласятся…
- Мне плевать на ваших министров! Мне нужна санкция. Без нее я ничего не предприму, слышите?
- Вы получите санкцию, - снова произнес канцлер, и на сей раз голос его звучал очень мрачно.
- В письменном виде!
- В письменном виде.
- И ни слова архиепископу! Эта хитрая лиса настолько хитра, что в конце концов перехитрит саму себя и все нам испортит.
- Не беспокойтесь. Архиепископа нет в столице.
- Нет? Куда он, черт возьми, делся? Может быть, отправился в Рим, жаловаться папе на короля, а заодно и на всех нас?
- Я бы предпочел, чтобы он уехал в Рим или ещё дальше, - в голосе старого канцлера зазвучали мечтательные нотки. – Но, увы. Он всего лишь в Гармштайне.
- Чтоб ему там навеки остаться! – в сердцах бросил начальник гвардии.
- Все-таки его нет в столице, и это меня несколько успокаивает. От архиепископа действительно можно ожидать чего угодно.
- Напрасно вы успокаиваетесь. Этот лис может объявиться здесь в любой момент, и неизвестно, что ему придет в голову. Он может переметнуться и на сторону короля, и на сторону мятежников. И в том, и в другом случае нам конец.
- А… нельзя ли его как-нибудь задержать? – канцлер испытующе посмотрел на начальника королевской гвардии.
- А кабинет даст на это санкцию? – огрызнулся тот.
- Нет, не даст. Но зато я дам вам шнапса, - твердо произнес канцлер.
***
Карл фон Плетценбург открыл глаза. Он лежал на охапке соломы в темном сводчатом помещении, освещенном двумя факелами на стене. Между факелами был виден темный проем, из которого тянуло сквозняком. Окон не было. Судя по темноте и сырости, это был подвал.
Карл попробовал пошевелиться и с радостью обнаружил, что тело вновь ему повинуется. Он чувствовал себя вполне хорошо, если не считать мучительной жажды, причиной которой, судя по всему, было проклятое вино Гармштайна. Но это были пустяки.
Карл облегченно вздохнул, но лицо его тут же омрачилось: он не знал, где находится и как найти выход из этого подземелья. На мгновенье его охватил страх. Он в подземельях Гармштайна! Может быть, его замуровали в этих стенах? Нет, раз из темного проема тянет сквозняком, значит, должен быть какой-то выход, должна быть хоть какая-то щель… Сейчас Карл был бы рад увидеть эту щель, даже самую узкую.
И тут он услышал шаги. Рука его инстинктивно потянулась к поясу, но, разумеется, никаких пистолетов за поясом уже не было. А шаги приближались. И Карл увидел, как из темного проема появилась сутулая фигура в монашеской рясе. Вновь на его лице появился страх, он почувствовал почти непреодолимое желание закрыть лицо руками и закричать, закричать отчаянно и жутко. Невероятным усилием воли он нашел в себе силы промолчать, только сильнее вжался в охапку соломы, на которой лежал.
Человек приближался медленно и как будто неуверенно. В руке у него был стакан с каким-то питьем. Карл узнал послушника, которого архиепископ обвинял в шпионаже и которому грозил самыми страшными карами.
- Вы, наверное, хотите пить, господин граф, - тихо проговорил послушник. – Выпейте этого вина, вы сразу испытаете облегчение.