Король двигался по узкому коридору к той самой двери, в которую он однажды вошел вместе со своим братом. Шел Людвиг, крадучись, как будто страшился встретить кого-то в этом мрачном коридоре, тускло освещенном редкими лампами.
В какой-то миг королю показалось, что в коридоре мелькнула чья-то тень, и он замер, вытянув шею и напряженно вглядываясь в полумрак. Но нет, он был один в этом коридоре, спрятанном в самом сердце холодного замка. Вздохнув, король двинулся дальше, однако за три шага до двери остановился, словно наткнувшись на невидимую стену, и стал что-то шептать, и казалось, что каждое слово, которое он из себя выдавливал, причиняет ему настоящее физическое страдание.
Наконец, он с усилием открыл тяжелую дверь.
За дверью была часовня.
Переступив порог, король снова остановился и, прислонившись к стене, перевел дыхание. Он стоял так несколько минут, прикрыв глаза и прижав руку к груди.
Наконец, глаза короля открылись. В маленькой часовне, кроме него, никого не было. В высокое узкое окно с витражами вливался лунный свет. Король ссутулился, тонкие белые пальцы судорожно сжались, хватая пустоту, взгляд метался по безлюдной часовне. Он сделал шаг к двери, но второй шаг сделать был не в состоянии. Этот высокий, статный человек, казалось, вот-вот рухнет и превратится в прах.
Наконец, он сделал несколько неуверенных шагов и опустился на колени перед изображением святого Себальда, перекрестился медленно и неловко, и видно было, что это стоит ему невероятных усилий.
Лунное сияние лилось в окно часовни, и, преломляясь в витражах, рассыпалось на разные цвета, отчего часовня казалась наполненной фантастическим мерцающим светом.
- Я думал, ты здесь, - бормотал король, устремив взгляд на улыбающегося святого. – Ты же приходил сюда! Почему тебя нет сейчас? Мне страшно. Я страшусь Бога, я страшусь ада, но ведь ты приходил, и у меня была надежда, а сейчас я один.
Король умолк, как будто ожидая ответа, но ответом была звенящая тишина. Правда, что-то как будто мягко ударило в окно – быть может, ночная птица или летучая мышь.
- Я заблудился в собственном замке, – зашептали пересохшие губы. – Мир, который я построил, полон лабиринтов холода. Вся моя жизнь всегда была полна холода. Я никогда никого не любил, даже себя… И люди отвечали мне холодом. Даже Карл… хотя его я тоже не любил. Пусть любовь мужчины к мужчине считается преступной в глазах Господа, но даже и этой преступной любви я был лишен. Холод, холод… Нигде нет тепла. И всюду птицы… Хищные птицы, они хотят забить меня клювами. А мой лебедь, мой белый лебедь, он давно уже не прилетает ко мне во сне. Где он? Где он?
Король умолк и быстро оглянулся, как будто испугавшись, что кто-то может его подслушать. Но вокруг по-прежнему была звенящая тишина.
- Я был молод, - продолжал шептать король, - я был молод и, пусть никого и не любил, но никому не желал зла, напротив, я желал всем добра. Но ответом мне было лишь презрение. Может быть, потому что я сам всегда презирал других? Лишь однажды я ощутил любовь людскую - когда начал войну. И что же? Королевство было залито кровью, армия терпела поражение за поражением, и наконец, я заключил мир, позорный мир. Но люди превозносили меня! Они называли меня мудрым повелителем, храбрым воином, хоть я и не участвовал ни в одном сражении! А когда я удерживал своих министров, своих тупоголовых генералов, готовых ввязаться в новые войны, меня проклинали!
Все в конце концов возненавидели меня, а я возненавидел всех. Кто же меня любит, скажи мне? Может быть, мой брат Отто? Мой брат, который хочет занять мой трон? Нет. Он не любит меня, скорее жалеет. А я слишком горд, для меня чужая жалость, даже жалость родного брата, страшнее ненависти! Тогда кто? О, есть лишь один человек, во взгляде которого я читал любовь, причем любовь страстную, пылающую, испепеляющую. Фабиан фон Торнштадт. Я видел, что он любит меня. Но его любовь меня страшила. Потому что он сильнее меня. А я не мог себе позволить быть слабее кого-то, ибо я – король! И потому выбрал Карла фон Плетценбурга, ибо Карл слаб и изнежен как женщина. С ним я мог быть уверен, что я – силен. И когда Фабиан стал пытаться мне мстить, я изгнал его. Но он и теперь мне мстит… Я догадываюсь, что Карл всегда любил и любит его… Фон Торнштадт вовлек в свой заговор моего брата. Мой трон шатается. Я хотел быть сильным, я хотел быть королем, но всегда был лишь властелином пустоты и холода. В жилах моих течет отравленная кровь, в груди - один холод, в душе – одна тьма.
О, Себальд, ты ведь помнишь ту ночь перед коронацией! Я отшатнулся от тебя, отшатнулся, потому что рядом был брат, а я не хотел казаться слабым. Но потом… Сколько раз я приходил в собор по ночам, а никто этого не знал, даже архиепископ… Один лишь служка, но он уже погиб…
Но ты больше так и не появился, Себальд. А я - я бреду по зыбкой грани между светом и тьмой, и тьма поглощает меня. Разум мой мутится от страха перед миром и перед людьми. А вокруг – никого. Я оттолкнул всех. Людей, Бога. А ты, Себальд? А ты? Ты так и не пришел.