- Господа, господа! – архиепископ примиряюще поднял руки. – Сейчас не время выяснять отношения. Нужно срочно что-то предпринять, или все мы погибнем… У нас есть план…
- План! – зло бросил начальник гвардии, трогая шишку на голове. – Какой план? Кто его придумал? Уж не барон ли фон Торнштадт, устроивший весь этот мятеж? Ведь это его рук дело, не так ли?
На губах архиепископа блуждала неуверенная улыбка. Наконец, он развел руками, как будто окончательно потеряв всякую надежду кого-то в чем-то убедить.
- Мы все устали, - проговорил он. – Сейчас я распоряжусь, чтобы нам принесли немного вина.
- Я буду пить пиво, - невежливо буркнул канцлер. – И пусть мне принесут сосисок.
- А я – шнапс, - отрубил начальник гвардии. – И без всяких сосисок.
Архиепископ покорно кивнул.
- Ваше преосвященство, - проговорил Фабиан. – Мне нужно сказать вам несколько слов.
- Я весь к вашим услугам, барон, - во взгляде архиепископа появилась тревога.
Прелат и Фабиан вышли из подземелья. Карл, который за все это время не проронил ни слова, последовал за ними.
***
Шаги короля гулко отдавались под мраморными сводами пустынного тронного зала. В огромные окна вливался ночной мрак, зал был полон холода, против которого бессильно было тепло тысячи свечей, по странной прихоти короля зажигаемых здесь каждую ночь.
Король изнемогал от холода, но не покидал зал, словно захваченный в плен красотой мрамора и мозаик. То и дело он бросал взгляды, опасливые и алчные, на трон из золота и слоновой кости. Людвиг приближался к трону, но что-то не давало ему сесть в это великолепное кресло, принадлежавшее ему по праву.
Королю мерещились костлявые пальцы смерти, тянувшиеся из тьмы, он то и дело хватался за горло, как будто ему не хватало воздуха, и всё метался, метался по пустынному залу, глядя, как в зеркалах блуждают обрывки мрака.
Король знал, что гроза вот-вот разразится, может быть, уже разразилась, и что тяжелая лавина скоро обрушится на него и увлечет туда, где будет все иначе… Но ничего не происходило. Замок был полон молчания, и, казалось, весь мир застыл в звенящей тишине. “Скорей бы, скорей бы”, - шептали пересохшие губы.
Он подошел к огромному окну, но не увидел ничего кроме мрака. Король надеялся разглядеть всадника, который привезет вести из столицы. Но даже если бы луна не пряталась за облаками, король увидел бы только пустынную дорогу. И он снова кружил по пустынному залу, бросая алчные взгляды на великолепный трон, но так и не решаясь взойти на него.
В какой-то момент король устало опустился на ступеньки трона, но тут же вскочил, словно подброшенный пружиной, и испуганно оглянулся: не видел ли его кто-нибудь? Людвигу вдруг представилась сцена, виденная им много раз на полотнах и гравюрах: печальный шут, сидящий на ступенях трона. Мысль о том, что сам он стал похож на шута, пронзила короля раскаленным клинком. Он стремительно выпрямился и застыл, надменный и властный, а в его голубых глазах заискрился лед. Так он стоял, похожий на мраморную статую, но вдруг зашатался и едва не упал.
Слабеющим голосом он кликнул слуг. Двое лакеев вбежали в тронный зал и довели, а точнее, донесли короля до спальни. Там его уложили в постель. Король дрожал, словно в лихорадке, но положенный на лоб компресс успокоил его, и он впал в забытье. Лишь изредка с его губ слетал невнятный шепот, похожий на слова молитвы, и это было удивительно, ибо никто и никогда не слышал, чтобы король молился.
Когда Людвиг очнулся, на дворе снова была ночь.
- Тьма, тьма, неужели она - навсегда? – чуть слышно пробормотал он.
Король пытался вспомнить события последних дней, но в памяти мелькали лишь странные, обрывочные видения.
С трудом протянув руку к ночному столику, он позвонил в маленький серебряный колокольчик. В спальню вошел молодой, смазливый лакей с огромными, влажными и лживыми глазами. Он был очень похож на того, что погиб в тоннеле Лебединого замка, до такой степени похож, что Людвиг даже не понял, что перед ним другой человек.
- Я, кажется, приказал тебе носить маску, - глухим голосом произнес король.
К лицу лакея приклеилась улыбка, он замер в полупоклоне.
- Ты слышал, что я сказал? – недовольно повторил король. – Где твоя маска?
- Простите, ваше величество, - произнес лакей, и голос его был очень похож на голос его предшественника, - виноват. Сейчас поздняя ночь…
- На тебе должна быть маска, - глухо проговорил король, - на тебе должна быть маска, или я…
Лакей поклонился.
- Есть ли новости из столицы? - вяло поинтересовался король.
Лакей с сокрушенным видом развел руками.
- Увы, ваше величество. Никаких.
Король откинулся на мягкие подушки и закрыл глаза.
- За три дня я отправил в столицу троих курьеров. Первого - к канцлеру Лутцу, второго - к принцу Лютпольду, третьего - к графу фон Плетценбургу. И что же? Ни один курьер не вернулся? Или я никого не отправлял? Я уже неделю никого не видел. Или две недели? Нет, я кого-то видел… Кстати, где гонец, которого я третьего дня отправил в Персию?
Лакей улыбался.