Король уселся в кресло, закинул ногу на ногу и принялся разглядывать свои ногти. Заговорщики переглядывались. Начальник гвардии, набычившись, смотрел на короля, рука его то и дело лезла в карман с флягой, но всякий раз он ее отдергивал.
- Государь, - угрюмо проговорил он. - Мы пришли сказать следующее: королевство рухнуло в пропасть. Столица в огне и наводнена бунтовщиками. Никто ни в грош не ставит королевскую власть. Вы испортили отношения с Пруссией, вас ненавидит австрийский император, который прежде был нашим самым верным союзником, а первый министр Франции публично назвал вас сумасшедшим! И он прав. Прав! За двадцать с лишним лет вашего царствования вы занимались всякой чепухой: читали книги, слушали оперы, предавались омерзительному разврату, но не желали видеть того, что творится вокруг. А теперь, когда вспыхнул мятеж, вы сидите в своем замке и делаете вид, что вас это совершенно не касается! Такой король не должен восседать на троне!
- Признаться, - заметил король, - признаться, после вашей речи возникает вопрос: кто же все-таки безумен - король или начальник его гвардии?
- Вы! – отрезал барон. - Вы, безумны, Людвиг Вительсбах, и отныне вы не король!
Заговорщики переглядывались, один из генералов взял начальника гвардии за руку и что-то зашептал ему, видимо, уговаривая его быть сдержаннее.
Но начальник гвардии вырвал руку, которая тут же влезла в карман и ухватила-таки заветную флягу. Через пару мгновений ее огненное содержимое уже вливалось в исстрадавшуюся глотку. Король сочувственно улыбнулся, начальник гвардии подавился и закашлялся. Заветная жидкость потекла по его подбородку. Король поморщился.
Чтобы затушевать неловкость, вперед выступил сухонький старичок - граф Госсен, долгие годы бывший послом в Париже, а полтора года назад получивший пост министра иностранных дел, о котором мечтал всю жизнь.
- Ваше величество, - заговорил он дребезжащим голосом, - ваше величество, я всю жизнь верой и правдой служил своему королю, и мне даже в страшном сне не могло присниться, что…
- Ваши заслуги мне хорошо известны, господин министр, - сухо прервал его король, - я также прекрасно вижу, в каком мерзком положении вы оказались. К делу, к делу! Не тратьте времени на ненужные слова.
- Разумеется, ваше величество, разумеется, - задребезжал старичок, - как вам будет угодно. Я хотел сказать, ваше величество, что господин начальник гвардии, может быть, высказался довольно резко, но при этом очень точно описал то, что происходит в королевстве. Единственный способ спасти королевство - это ваше отречение, государь.
- Больше вам нечего сказать?
- Ваше величество, умоляю вас, если вам дорога судьба вашего королевства, если вам дорога судьба ваших несчастных подданных…
Людвиг, казалось, заколебался. На его лицо появилось сомнение, но тут же исчезло.
- Я король, и умру королем, - отчеканил он.
- Вы безумны, - снова закричал начальник гвардии. – Вы безумны, но, может быть, поймёте, какой перед вами выбор: уйти с достоинством, или уйти с позором!
- Я ничего не подпишу, - холодно произнес король.
- В таком случае вы арестованы.
Король вскочил.
- Граф, фон Плетценбург, - надменно произнес он, обращаясь к Карлу. – Вы – мой адъютант, и я приказываю вам арестовать этих людей. Дайте распоряжение охране.
В кабинете повисла тишина. Начальник гвардии смотрел на короля мутным взглядом, генералы переглядывались, старичок-министр хлопал глазами, правительственный секретарь глупо улыбался. Остальные заговорщики стояли с безучастными лицами.
Побледневший Карл прислонился к стене.
- Граф, - повторил король, выжидающе глядя на своего фаворита. – Разве вы не слышали? Я приказываю вам арестовать этих людей и заточить их в Восточную башню до моего особого распоряжения.
- Граф, - тут же произнес начальник гвардии, - декретом совета министров король Людвиг Вительсбах признан недееспособным.
- Недееспособным? – повторил король, как будто не понимая смысла этого слова.
- Покажите бумаги, - приказал начальник гвардии одному из генералов.
Тот вынул из портфеля черную папку с красными тесемками и протянул королю. Людвиг брезгливо раскрыл папку и углубился в чтение, а затем медленно порвал бумаги и бросил клочки на пол.
- Не беспокойтесь, господа, это всего лишь копии, - произнес правительственный секретарь, хотя никто и не проявлял никаких признаков беспокойства.
- Какая гнусность! - шагая по кабинету, говорил Людвиг. - Король объявляется недееспособным на основании заключения медицинской комиссии, которая в свою очередь признает его страдающим психическим расстройством и не отвечающим за свои поступки. Что еще за комиссия? Меня ни разу не осматривала ни одна комиссия!
- Но комиссия очень авторитетная, - промямлил правительственный секретарь, - в комиссию вошли лучшие врачи, которые исследуют душевные болезни…
Король даже не посмотрел в его сторону.