- Они все разгромили, разбили, разграбили! – запричитал он, заламывая руки. – Святые дары, подсвечники, всю ризницу, все!
- Где принц? – не слушая его, воскликнул архиепископ.
- Ничего не осталось! Там внизу все в огне!
- Где принц??
- Мрамор, золото, драгоценные оклады…
- Где принц???
- Принц? А… уехал! – священник махнул рукой.
- Куда? – вскричал архиепископ.
- На руины Лебенберга, - ответил вместо священника Фабиан. – Или в королевский дворец. Не беспокойтесь, ваше преосвященство, скоро мы его настигнем.
========== 17. ПОСЛЕДНИЙ ПЛАТЁЖ ==========
Вереница карет и всадников, поднимая тучи пыли, двигалась по дороге, которая поднималась высоко в горы, переваливала через хребет и спускалась к австрийской границе. Поток беженцев все увеличивался, превращаясь в бурную, мутную реку, в которой плыли обломки, осколки, ошметки прошлого. Бежали все, кто мог. Мало кто верил сведениям о том, что генерал фон Тасис сумел рассеять мятежников и овладеть столицей. Сведения эти приносили в южные селения запыленные гонцы на взмыленных лошадях. Но другие гонцы приносили другие вести: мятежники громят столицу, прусские войска перешли границу, принц Отто провозгласил себя королем, а сам король покончил с собой в Лебедином замке.
И потому все новые и новые беглецы устремлялись через Альпы к югу, туда, где лежала сонная и надменная Австрийская империя, и ни одна карета, ни один всадник не сворачивал на пустынную дорогу, что вела к одиноко стоящему в горах Лебединому замку и казалась сейчас совсем заброшенной.
А в Лебедином замке царило безмолвие. В королевском кабинете, прислонившись к стене, стоял граф фон Плетценбург, бледный и спокойный, и смотрел, как король, как будто позабыв обо всем на свете, гладит фарфорового лебедя. Казалось, что король и его фаворит сами превратились в фарфоровых кукол. Время остановилось или же, попав в странную западню, двинулось по замкнутому кругу.
Людвиг посмотрел в окно на сверкающий водопад, подошел к столу, взял потрепанный томик Шиллера в черном потрескавшемся переплете. Длинные пальцы рассеянно пробегали по страницам.
- Ты хотел уехать, Карл, - рассеянно сказал король. – И это было логично. Я тебе больше не нужен. Ты ведь никогда не любил меня.
- Да. Как и ты меня, - безучастно обронил Карл.
- Но все же в последний миг ты передумал, - с задумчивой усмешкой заметил король. – Почему?
- Потому что устал, - по-прежнему безучастно произнес Карл. – Устал безответно любить. Устал притворяться любящим. Устал гоняться за химерами. За призраками богатства, власти, роскоши, блеска. Потому что это лишь призраки. Призраки, скрывающие пустоту. Какая разница, уеду я или останусь? Ничего не изменится.
Король тяжело опустился в огромное кресло и снова посмотрел в окно. В этот момент он казался Карлу глубоким стариком.
- Я тоже устал, - прошептал король. - Все кажется бесполезным и бессмысленным. Повсюду только волны и вихри, огоньки во мраке, и не за что ухватиться. Я давно свел бы счеты с жизнью, Карл, если бы не вера в то, что это не решит ни одного, даже самого пустякового вопроса, а лишь туже затянет узлы. И потому я буду действовать, Карл. Буду действовать, хоть и устал, страшно устал.
- Действовать! – скептически проговорил Карл. – Несколько часов назад я тоже действовал. Скакал к северной границе, звал на помощь войска фон Тасиса. Возвращался в столицу, потом мчался сюда… Да, не знал, чью сторону принять. В итоге принял твою. А теперь… Теперь мне кажется, что всё бессмысленно. Я провел рядом с тобой почти двадцать лет. У меня было всё, о чем другие могли только мечтать. Но ни дня, ни мгновения своей жизни я не был счастлив. Ни одного мгновения. Как и ты. Мы всегда были несчастны. Это единственное, что объединяет нас, Людвиг. Разве не так?
- Так, - отчеканил король. – Так.
- Знаешь, страшно быть не любимым. Но не менее страшно притворяться любящим.
- Ты думаешь, я не видел, что ты лишь притворяешься, Карл? – с горькой усмешкой спросил король.
- Мы оба всё прекрасно видели. Но нас обоих это устраивало. Каждый из нас жил в мире своих грёз. Ты – в своем выдуманном мире. Я – в мире власти, роскоши и блеска. Но за жизнь в грёзах надо расплачиваться, Людвиг. И теперь мы оба расплачиваемся.
- Ты еще не расплатился, Карл, - король прищурился. – Не расплатился…
- О чем ты? За все милости, которыми ты меня осыпал, я платил тебе своим телом, - резко сказал Карл.
- И своим притворством, - добавил король. – А притворство – это фальшивая монета, Карл.
- Фальшивая монета? Да, фальшивая, - равнодушно кивнул Карл. – Но извини, других монет в моем кошельке никогда не было.
- Или были, но не для меня. Для фон Торнштадта, не так ли? – ядовито заметил король. – Вот только ему твои настоящие монеты были не нужны. Я имею в виду твои чувства. Твою любовь.
Карл поджал тонкие губы и опустил глаза.
- Я хочу, чтобы сейчас ты заплатил мне настоящей монетой, Карл, - король поднялся с кресла и медленно приблизился к своему фавориту, который замер, напряженно глядя на короля.