Тут из груди примы вырвалась такая колоратура, что даже невозмутимый австриец отступил на два шага и заткнул уши.
- Да сделайте же что-нибудь! – взмолился канцлер. – Вы разве не видите, что здесь творится? Мы же все сойдем с ума! И вы вместе с нами!
Впервые на лице австрийского офицера появилось нечто, похожее на озабоченность.
- Единственное, что я могу сделать, господин канцлер, это отправить гонца в Вену с извещением о вашем прибытии. Но пока гонец доберется до Вены и возвратится, пройдут почти сутки. К тому же, - офицер говорил ровно и четко, словно автомат, - я не могу гарантировать, что ответ из Вены окажется положительным.
Офицер слегка поклонился, щелкнул каблуками и отошел, так что новая соловьиная трель обрушилась исключительно на канцлера.
Канцлер, не обращая внимания на присутствие примы, злобно выругался и откинулся на спинку кареты.
- Сделай что-нибудь, - казалось, что горные хребты, сжавшие долину, все-таки не выдержат этого крика и с ужасающим треском и грохотом разлетятся в стороны.
- Да замолчи же! – несчастный канцлер заткнул уши. – За-мол-чи!!
Но трель перекрыть было невозможно, она лилась как селевой поток.
Канцлер выскочил из кареты и бросился прочь, не разбирая дороги.
Взгляды скопившейся на заставе публики были устремлены на него: некоторые смотрели с сочувствием, другие со злорадством, третьи с ненавистью, а многие со страхом, ибо опасались, что прима вылетит из кареты вслед за канцлером и тогда спасения от соловьиных трелей не будет уже никому.
Канцлер с разбегу налетел на томного безусого французского виконта, стоявшего за одной из карет и разговаривавшего с каким-то неизвестным канцлеру человеком.
Виконт, которому едва не отдавили ногу, взвизгнул, отскочил в сторону и разразился потоком французских ругательств.
Несчастный канцлер, у которого потемнело в глазах, сначала побагровел, затем позеленел и, казалось, вот-вот упадет замертво.
Вид у него был такой больной, несчастный и жалкий, что виконт сжалился.
- Ах, сударь, - произнес он, томно закатывая глаза. – Какую боль вы мне причинили… За подобные вещи в Париже вас вызвали бы на дуэль… Но я все прекрасно понимаю. Нет, я не стану требовать удовлетворения…
Но канцлер даже не посмотрел на виконта, продолжавшего томно закатывать глаза. Он смотрел на его собеседника, судя по одежде, австрийского крестьянина, проживавшего где-то неподалеку.
- Ты должен знать тайные тропы через границу! – воскликнул канцлер, обращаясь к крестьянину. – Проведи меня, и я тебе хорошо заплачу.
- Минутку, минутку, сударь, - возмущенно запротестовал виконт. – Минутку! Вы вмешиваетесь в наш разговор! Это неслыханная бесцеремонность, это…
- Бросьте, юноша! – отмахнулся канцлер. – Всем нам надо перейти границу… Итак, - продолжал он, обращаясь к крестьянину, глубоко посаженные глаза которого хитро поблескивали, - ты согласен?
- Ты хочешь бежать! – колоратура раздалась прямо за спиной у канцлера. – Ты хочешь меня бросить здесь, негодяй! Негодяй!
Канцлер закрыл глаза.
Когда он их открыл, то увидел лишь спину французского виконта, который тащил прочь австрийского крестьянина. А возле канцлера возвышалась прима, грозная и величественная как альпийская вершина. Рядом с ней стояли несколько человек в запыленных одеждах с мрачными физиономиями. В них канцлер узнал головорезов архиепископа.
- Господин канцлер, - угрюмо произнес их предводитель, - его преосвященство приказал доставить вас в столицу.
Из груди примы полилась трель, символизировавшая торжество возмездия.
***
В соборе царил разгром: гробница святого Себальда превратилась в груду осколков мрамора, алтарь осквернен и разграблен, окна с витражами разбиты, в них врывался ветер, гулявший по этому царству запустения.
Архиепископ вздохнул.
- Смотрите, барон, - проговорил он скорбно. – Смотрите, что здесь устроили ваши бунтовщики.
- Это устроили не мои бунтовщики, - парировал Фабиан, - а достопочтенные бюргеры, которые каждое воскресенье ходили слушать вашу мессу, ваше преосвященство.
Слова «вашу мессу» Фабиан произнес с особой язвительностью.
- Впрочем, не беспокойтесь, - насмешливо добавил он. - Мы в двух шагах от цели.
- В двух шагах! – раздраженно воскликнул архиепископ. – Возможно, но какие это шаги! Принц исчез, раз. У нас до сих пор нет вестей о том, отрекся ли король, два…
- Я уверен, что он отрекся.
В этот момент из-за колонны появился безликий человек в черной одежде, забрызганной грязью.
- Сударь! – воскликнул он, не обращая внимания на архиепископа. - Король бежал из Лебединого замка!
- Что? – в один голос воскликнули и Фабиан, и прелат.
- Как бежал? – растерянно произнес архиепископ.
- Бежал через подземный ход, - отвечал гонец.
- А! – глаза Фабиана сузились. – Я, кажется, знаю, что это за подземный ход. Но… Я же предупреждал этого болвана, фон Плетценбурга!
- Граф бежал вместе с королем, - тяжело дыша, произнес гонец.
- Предатель! Предает всех подряд! Куда они направляются?
- От Моста трех призраков они отправились по дороге ведущей в столицу, - гонец прислонился к колонне, и, казалось, он готов испустить дух от изнеможения.