Ближе к вечеру в личных покоях королевы подали обед, на котором присутствовали лишь Элизабет и леди Герберт, сестра Екатерины. За рыбой в пикантном соусе последовали любимые засахаренные фрукты и заварные пирожные Элизабет. Женщины обсуждали последние придворные новости и, на радость Элизабет, к ней относились как ко взрослой, позволяя участвовать в разговоре и высказывать свое мнение.
– Я слышала, лорда Хертфорда назначили регентом, – сказала королева.
– Вернее, он сам себя назначил регентом, – вставила леди Герберт, беря соль. – Но ведь теперь его уже нельзя называть лордом Хертфордом?
– Прошу прощения. Он стал герцогом Сомерсетом, – объяснила королева озадаченной Элизабет. – Многие в честь коронации короля получили повышение. Джон Дадли теперь граф Уорвик, а сэр Томас Сеймур стал лордом Сеймуром Садли.
Ее улыбка мгновенно увяла. Он не пытался с ней увидеться, не прислал ни одного письма. Екатерина не скрывала разочарования. Но, конечно, прошло слишком мало времени, – возможно, он не хотел мешать ее трауру или подвергать риску ее честь. Будучи праведным и откровенным, он наверняка многое понимал. Но если бы она могла хоть раз его снова увидеть… или получить от него хоть слово… Ее сердце разрывалось от тоски. Она так долго его ждала…
– До чего хорошо, что люди могут наконец открыто исповедовать реформатскую веру, – сказала леди Герберт. – Помнишь, как мы прятали нашу английскую Библию, боясь, что ее найдут?
– Не напоминай, – содрогнулась Екатерина. – Я чуть не умерла. Элизабет, ты рада, что Англия теперь протестантское королевство?
– Рада, мадам, – искренне улыбнулась Элизабет. – Для меня это истинный путь к спасению, и именно так, пусть и непреднамеренно, меня воспитали. Но я боюсь, что запрет католической мессы станет немалым горем для моей сестры Мэри.Она вдруг подумала, что уже давно не видела сестру.
– Леди Мэри придется приспособиться, как и всем остальным, – резко заявила леди Герберт. – Она не вправе оспаривать волю короля.
– Она очень набожна, – заметила Элизабет.
– Но при этом заблуждается, – добавила королева, складывая салфетку. – Откровенно говоря, мне ее жаль, хотя она должна сама понять, что ошибается.
– Совет мог бы оставить ее в покое, – задумчиво сказала Элизабет. – В конце концов, никому нет вреда от того, что она исповедует свою веру наедине с собой.
– Не стоит ее недооценивать, – предупредила Екатерина. – Она водит дружбу с императором, ее кузеном, а он – поборник католической веры в Европе. Он могущественный правитель и, если пожелает, может привести в Англию войска, вынудив нас принять римскую веру. К счастью, он слишком занят изгнанием турок из своих владений.
– Вряд ли моя сестра желает, чтобы в наше королевство вторглись иноземные захватчики, – возразила Элизабет. – Она слишком предана нашему брату-королю и очень его любит. На самом деле все, чего она хочет, – это супруг и дети. Политика ее не интересует.
– Возможно, ей все же придется, – заметила леди Герберт. – Сомневаюсь, что ей и дальше позволят посещать мессу. В конце концов, скоро это станет незаконным.
– Будем за нее молиться, – сказала Екатерина. – А теперь, поскольку мы все насытились, может, послушаем музыку перед сном? Элизабет, сыграешь нам на лютне?
