В том же месяце Элизабет получила письмо от мистера Уильяма Сесила, секретаря регента Сомерсета. Он писал, что его назначили ее сюрвейером [13] – помогать в управлении землями, которые оставил ей в приданое отец. Тон письма был вежлив и почтителен.
Она показала письмо сэру Энтони.
– Вы слышали про этого Уильяма Сесила? – спросила Элизабет, надеясь, что хозяин дома отнесется к ней хоть немного мягче.
Тот был по-прежнему галантен, но неизменно холоден, как будто еле сдерживал неодобрение.
Сэр Энтони прочитал письмо.
– Я его знаю, – ответил он. – Умный молодой человек, восходящая звезда при дворе. Вам повезло, сударыня, что он стал вашим сюрвейером.
Вернув ей письмо, он официально поклонился и вышел. Элизабет вздохнула – неужели он никогда ее не простит? – и снова взглянула на письмо Уильяма Сесила.
«Если могу хоть чем-то Вам услужить, приказывайте не колеблясь», – писал он.
Когда-нибудь, подумала Элизабет, она так и сделает. Пока же она написала теплый и признательный ответ со словами: «Надеюсь однажды лично поблагодарить Вас за Ваше усердие в моих делах».
Вскоре они уже дружески переписывались, и между ними быстро установились прочные отношения. Элизабет поняла, что сэр Энтони был прав: Сесил действительно отличался выдающимся умом, обладая талантом добраться до самой сути проблемы и найти лучшее или, во всяком случае, самое прагматичное решение. Но, кроме несомненных способностей, она чувствовала его дружеское расположение и непоколебимую преданность, что безмерно радовало ее.
