Первая неделя сентября выдалась теплой. Элизабет больше не покидала своих комнат, и дни тянулись невыносимо долго, поскольку ее убедили позволить мастеру Эшему вернуться в Кембридж, и общество Кэт уже начало ее утомлять. Безделье тяготило Элизабет, но деваться ей было некуда, и потому она просто сидела, читая, занимаясь от случая к случаю переводами и постоянно отвлекая Кэт жалобами.
– Мне так скучно, – проворчала она однажды вечером.
– Тогда займитесь чем-нибудь, – раздраженно бросила Кэт. – Сами знаете, дьявол всегда найдет работу праздным рукам.
– И чем же мне заняться? – простонала Элизабет.
– Как насчет того, чтобы закончить сорочку, которую вы вышиваете для ребенка королевы? – предложила Кэт.
Элизабет немного подумала.
– Ладно, – вздохнула она. – Но сперва мне нужно в уборную.
Оставшись одна и подняв юбки, она, к своему удивлению, увидела пятна крови на белой нижней юбке и чулках. Слегка встревожившись, она схватила тряпку и сунула ее между ног. На той осталась кровь. У Элизабет перехватило дыхание. Что это значило?
Сунув между ног еще одну тряпку, она вывалилась из уборной, крича:
– Кэт! Помоги, у меня кровь!
– Кровь? – переспросила гувернантка. – О господи! Не бойтесь, дитя мое. Идите ложитесь. Я позову сестру.
Когда пришла леди Денни, у Элизабет уже начались схватки, сопровождавшиеся непрестанной тупой болью в животе и пояснице. Она лежала, со стоном потирая больные места.
– Боюсь, ей грозит выкидыш, – проговорила леди Денни.
Элизабет не знала, радоваться ей или плакать.
– Нужна помощь, – сказала Кэт. – Она вторая в очереди на трон, и мы не можем рисковать ее здоровьем. На четвертом месяце такое легко не проходит.
Элизабет снова застонала, на этот раз громче. Боль за несколько минут усилилась, став настолько острой, что она испугалась по-настоящему.
– Нельзя, чтобы о ее беременности узнали, – напомнила сестре леди Денни. – Погоди-ка… у меня есть мысль.
