Сидя за столом перед многостворчатым окном, она надеялась, что выглядит образцом юной невинности в голубом платье и с распущенными рыжими волосами, олицетворявшими не только ее королевский статус, но и девственность. Денни и Тирвит – худощавый и неулыбчивый, похожий на хорька и все время кутавшийся в меха, – заняли места напротив. «Как много знает Тирвит? – подумала она. – Не выдал ли уже Денни мою тайну? А если так, то зачем этот фарс?»
– Расскажите нам о ваших отношениях с адмиралом, – с ходу начал Денни.
– Он был мне добрым отчимом, когда я жила в доме королевы.
– Чересчур добрым, если верить слухам, – заметил сэр Энтони, не сводя с нее взгляда. – Мне говорили, что он потворствовал вашему недостойному поведению.
Элизабет заставила себя улыбнуться.
– Адмирал отличался извращенным чувством юмора, – признала она. – Он постоянно шутил. Я была еще ребенком, и он играл со мной в глупые игры.
– Говорят, эти игры зашли слишком далеко, – заметил Денни.
– Да, так считала и миссис Эстли. Конечно, она ошибалась, но ей всегда хотелось окружить меня чрезмерной заботой. – Элизабет криво усмехнулась. – Она даже пожаловалась королеве, но ее светлость вполне разумно не придала этому значения. Она знала, что эти игры вполне безобидны и ничего дурного в них нет. Порой она даже сама в них участвовала.
– Понятно, – сказал сэр Энтони, зная куда больше, но предпочитая сменить тему. – Адмирал когда-нибудь предлагал вам выйти за него замуж?
– Он писал мне с подобным предложением в конце прошлого года, но я не ответила. Я ждала, когда он обратится к совету, поскольку решила во всем полагаться на мнение его членов.
– Он говорил вам, что намеревается свергнуть лорд-протектора? – допытывался Денни.
– Никогда.
– А когда он предлагал вам выйти за него замуж, – вмешался Тирвит, – он намекал вам хоть раз, что хочет сделать вас королевой?
Элизабет удивленно взглянула на него.
– Нет, – ответила она.
– Думаю, вы знаете намного больше, чем готовы нам рассказать, – не унимался Тирвит.
– Вы ошибаетесь, сэр, – возразила Элизабет. – Я рассказала вам все, что знаю, и готова ответить на любые ваши вопросы в меру моих возможностей.
– Роберт, прошу вас, позвольте мне продолжить допрос, – вмешался Денни. – Время поджимает, и нужно еще допросить мастера Перри.
Сэр Роберт встал, скрежетнув креслом.
– Конечно, – молвил он. – Всего доброго, миледи.
Изобразив поклон, он вышел. Дверь захлопнулась.
– А теперь, сударыня, – изрек сэр Энтони, поворачиваясь к Элизабет, – давайте кое-что обсудим.
Элизабет промолчала. Наступила тишина, которую лишь усиливал треск поленьев в камине.
– Я обещаю, что никогда вас не предам, – сказал сэр Энтони, неловко ёрзая в кресле. – Если кто-нибудь пустится разглагольствовать о том, что на самом деле случилось в Чесханте, я скажу, что был там и вы просто страдали от лихорадки. Правду знают только моя жена, миссис Эстли и акушерка. Вряд ли ее стоит опасаться – эту женщину привели в дом с завязанными глазами. Моя жена скажет то, что велю ей я. Остается миссис Эстли. Если она в чем-то признается, я заявлю, что это полная чушь, предположив, что она сломалась при допросе и все выдумала. В конце концов, я сам был тогда в Чесханте и мое свидетельство имеет куда больший вес, чем ее.
– Почему вы покрываете меня, сэр Энтони? – удивилась Элизабет.
Тот серьезно взглянул на нее:
– Миледи, хотя я глубоко сожалею о вашем грехопадении, я служил вашему отцу и служу вашему брату. Я предан дому Тюдоров, и я благочестивый протестант, как и вы. Вы дочь короля Генриха, и если что-то случится с королем Эдуардом, то чтящие Божье слово будут считать вас хранительницей и защитницей истинной религии в этом королевстве. И потому я ни единым словом не подвергну вас опасности. За своих собратьев по совету я говорить не могу. Некоторые готовы от вас избавиться, – боюсь, они не слишком дальновидны. Так что решать вам, и вы должны сами о себе позаботиться.
Сердце Элизабет исполнилось благодарности. Она не ожидала, что верноподданный законник окажется ее союзником.
– Не знаю даже, как вас благодарить, – облегченно вздохнула она. – Надеюсь, вы на меня не сердитесь. Мне было всего четырнадцать лет, и я оставалась слишком неопытной.
– Винить следует ваших опекунов, – строго молвил сэр Энтони. – Что ж, мне пора возвращаться в Лондон. Только не думайте, будто опасность миновала. Пусть ваш природный ум поможет ее избежать. Всего вам доброго.
Он встал и поклонился, чувствуя себя по-прежнему неловко в ее присутствии, а затем вышел, не успела Элизабет поблагодарить его еще раз.
