Элизабет перечитала написанные ею строчки, большей частью лишь подтверждавшие сказанное Эстли и Перри. Она призналась только в том, что знала о намерениях адмирала на ней жениться и что о них гуляли сплетни, а также заявила, что слухи о ее беременности ложны, и просила их публичного опровержения. Все! Никаких поводов для каких бы то ни было обвинений. Поставив привычную размашистую подпись, она с милой улыбкой взглянула на сэра Роберта, зная, что ей все-таки удалось его провести.
Когда тот ушел, бросив на нее гневный взгляд, она снова написала лорд-протектору, прося его сделать все возможное, чтобы спасти ее доброе имя. «Умоляю вас, милорд, объявите публично о моей невиновности», – упрашивала она.
Потребовалось четыре письма, прежде чем Сомерсет ответил ей, заверив, что издаст декларацию о том, что все эти слухи – ложь. И точно в это время прекратились ежедневные допросы.
– Закончили свое расследование, сэр Роберт? – озорно спросила Элизабет, встретив своего мучителя и его высокомерную жену в саду, где прогуливалась ясным морозным утром.
– Мне дано распоряжение не продолжать его, поскольку лорд-протектор удовлетворен и считает вас невиновной, – сухо ответил Тирвит.
Судя по выражению его лица, сам он, в отличие от лорд-протектора, удовлетворен отнюдь не был, но предпочел промолчать.
Элизабет ощутила ни с чем не сравнимое облегчение. Ей больше ничто не угрожало, как и ее тайне. Но к облегчению примешивалась тревога.
– А что с моими слугами? Они тоже невиновны? – резко спросила она.
– Они пока останутся в Тауэре, – сообщил сэр Роберт, жестом не позволяя ей возразить. – Не беспокойтесь, их содержат в приличных условиях. Но скажу прямо: никто из них не вернется к вам на службу. В соответствии с решением совета вашей гувернанткой будет моя жена.
Элизабет в ужасе уставилась на стоявшую рядом с ним носатую женщину, которая запоздало присела в реверансе. Она помнила леди Тирвит еще с тех пор, когда жила в доме Екатерины Парр, и та ей никогда не нравилась. Леди Тирвит в числе прочих все с большим неодобрением относилась к Элизабет по мере того, как возрастал амурный интерес адмирала к девушке. И леди Тирвит наверняка видела горе, которое испытывала из-за этого королева. Элизабет не стоило рассчитывать на ее благожелательное отношение. В ледяном взгляде леди Тирвит не было ни капли тепла – лишь неприкрытая враждебность.
– Прошу прощения, сударыня. – Она повернулась к мужу и дерзко заявила: – У меня нет никакого желания служить этой юной леди.
– Извини, Бет, но так решил совет. – Сэр Роберт повернулся к Элизабет. – Надеюсь, вы примете ее с благодарностью, миледи.
– Но моя гувернантка – миссис Эстли! – в смятении вскричала Элизабет. – И ни она, ни я не провинились настолько, чтобы совету понадобилось ее заменить.
– Если вашей гувернанткой была миссис Эстли, – гневно возразила леди Тирвит, – то вряд ли вам стоит стыдиться, что ее место займет честная женщина!
– Мне не нужна другая гувернантка! – разрыдалась Элизабет и бросилась в дом.
Запершись в спальне, она упала на кровать, дав волю слезам. Так она пролежала весь день и всю ночь, отказываясь от еды и питья и оплакивая потерю своей дорогой Кэт.
Утром она вышла, бледная, с покрасневшими глазами, и разыскала сэра Роберта.
– Вот что я вам скажу, сэр, – дрожащим голосом проговорила она. – Я сделаю все, чтобы вернуть мою прежнюю гувернантку.
– Любовь, которую вы к ней питаете, достойна восхищения, – усмехнулся Тирвит. – Воистину, будь моя воля, вы получили бы двух новых гувернанток, ибо, похоже, вы в них крайне нуждаетесь.
– Меня не волнует ваше мнение, – ответила Элизабет. – Я написала регенту, что меня пугает назначение вашей жены моей гувернанткой, поскольку люди станут говорить, будто я заслужила его своим распутным поведением, а это более чем несправедливо. – Глаза ее вновь наполнились слезами. – И я еще раз попросила его объявить всем о моей невиновности, поскольку он этого так и не сделал.
– Желаю удачи, – сказал Тирвит, давая понять, что разговор окончен, и склонился над бумагами.
