Наконец они прибыли в Хайгейт, селение на северных холмах, возвышавшихся над лондонским Сити. Чувствуя, как с приближением к цели к ней возвращаются силы, Элизабет все больше исполнялась уверенности, что ей удастся перехитрить врагов. Вечером, сидя в уютной спальне дома мистера Чомли, который ревностно служил королеве, но по-рыцарски отнесся к своей несчастной гостье, она даже сумела проглотить несколько ложек бульона.
На следующее утро ей стало еще лучше. Щеки вновь обрели цвет, и она уже не пошатывалась, проходя несколько шагов до уборной. Однако при взгляде в зеркало она увидела, что лицо ее оставалось слегка опухшим, а живот – чуть раздутым. Впрочем, подумала она, это даже могло сыграть ей на пользу. Вместе с силами к ней возвращалась надежда, и она готовилась к решающему сражению.
Элизабет предпочитала и впредь притворяться больной, что было не так уж трудно при неполном выздоровлении. Сегодня им предстояло въехать в Лондон, и она знала, что, если ей удастся завоевать сочувствие народа, это лишь укрепит ее позиции. Все-таки она была наследницей трона, юной протестанткой, вполне способной вдохновить граждан, бунтовавших против католических реформ Марии. И она не сделала ничего дурного, не совершила никакой измены. Ни у кого не было против нее никаких доказательств.
– Я надену платье из белого дамаста, – сказала она Кэт. – Без украшений. И дай мне немного буры и белковой мази обелить кожу. Пусть народ видит меня измученной и больной.
Похожая на привидение, она, спотыкаясь и опираясь на руку Кэт, прошла к ожидающему их паланкину.
– Оставьте занавески открытыми, – распорядилась она. – У меня жар, и мне нужен свежий воздух.
– Разумно ли это? – возразил лорд Уильям. – Вашей светлости следует оставаться в тепле.
– Делайте, как я сказала, – твердо заявила Элизабет с не терпящим возражений видом. Народ непременно должен был узреть ее.
– Хорошо, сударыня, – согласился Говард. – В Уайтхолл! – крикнул он, и процессия начала спускаться с Хайгейт-хилл.
Элизабет испытала неимоверное облегчение. Она боялась, что ее отвезут прямо в Тауэр, и не знала, что ее там ждет. Но они ехали в Уайтхолл, где у нее имелся шанс лично оправдаться перед королевой. Еще не все потеряно. Проезжая по узким улочкам Вестминстера, она видела признание, восхищение, надежду и сочувствие во многих взиравших на паланкин, и на душе у нее становилось теплее. Она не сомневалась, что переживет случившееся так же, как пережила скандал с адмиралом.
