Элизабет было почти жаль сэра Джона, который с несчастным видом стоял перед ней и твердил, что ей предстоит лишиться всех привилегий.
– Боюсь, констебль действует по приказу, – говорил он. – И я не могу не подчиниться, как бы мне того ни хотелось.
– Понимаю, – бесстрастно ответила Элизабет, но душа у нее ушла в пятки.
Она не верила, что причиной новых строгостей явилась придирчивость сэра Джона Гейджа, который требовал неукоснительного исполнения всяких правил вообще. Она не сомневалась, что причина была намного более зловещей. Наверняка остальных уже допросили. Что, если Кортни, этот бесхребетный дурак, оговорил ее и лишение привилегий – только прелюдия к худшему?
Элизабет смотрела, как сэр Джон забирает ее бумагу и перья.
– Теперь я настоящая узница, – молвила она.
– Я сделаю для вас все, что в моих силах, сударыня, – пообещал тот.
Когда он ушел, она с трудом сдержала слезы. Чем ей теперь занять долгие унылые дни без прогулок, без учебы? И она задохнется здесь при закрытых окнах.
В замке повернулся ключ, и вошла запыхавшаяся Кэт.
– Какая наглость! – вознегодовала она, вся красная. – Солдаты у ворот заставили нас отдать всю провизию с рынка – якобы из соображений безопасности. Соображения безопасности, как же! Могу поспорить, эти негодяи просто забрали ее себе.
Элизабет гневно вскочила. Как они посмели!
– Немедленно ступай к сэру Джону Гейджу и скажи, что тебя послала я, – велела она. – Пожалуйся ему от моего имени.
– Уж я-то ему скажу! – бросила Кэт.
Преисполнившись решимости, она предстала перед суровым взглядом констебля.
– Чем ты недовольна, женщина? – огрызнулся тот.
– Действиями ваших людей, – отважно заявила она, поведя плечами.
– Во имя всего святого, да за такую дерзость я могу засадить тебя туда, где ты ни солнца, ни луны не увидишь!
– Могу ли я воззвать к вашей рыцарской чести? – схитрила Кэт, подавляя гнев. – Леди Элизабет боится, что ее отравят. Именно потому мы, ее слуги, ходим покупать для нее еду и сами готовим. Ей нужно хорошо питаться, чтобы восстановить здоровье. Вы даже это намерены отрицать?
Констебль задумался.
– Хорошо, – сдался он наконец. – Но если кто-либо попытается пронести с едой какое-то послание, он будет сурово наказан.
– Вы что же, за дураков нас держите? – возразила Кэт. – Мы желаем нашей госпоже только добра, к чему рисковать? Но все равно благодарю вас за эту скромную любезность.
