Испытывая головокружение от недосыпа и недоедания, Элизабет смотрела, как лейтенант отпирает дверь в спальне. Как она и предполагала, в тех комнатах обнаружилось пыльное запустение. Воздух был тяжелым и затхлым, она закашлялась.
Неужели здесь жила ее мать? Мрачные комнаты не обновляли десятилетиями. Не было ни фризов, ни свежей покраски, ни позолоченных потолков. На стенах виднелись выцветшие и потрескавшиеся красно-синие изображения древних королей и ангелов, а на столь же потрескавшихся и выцветших напольных плитах – узорные леопарды и лилии. В одном углу валялся сломанный табурет, в другом – стоял потертый сундук, но больше в покоях не было ничего. Окна покрывал слой грязи, бессмысленно было даже пытаться в них заглянуть. Кэт наморщила нос – здесь пахло смертью.
– Мне нужен свежий воздух, а не плесень и гниль, – горько сказала лейтенанту Элизабет. – Здесь почти невозможно дышать. Прошу вас, вернемся назад.
Когда дверь в заброшенные комнаты захлопнулась, Элизабет упала на постель.
– Без свежего воздуха я умру, – всхлипнула она.
– Я сделаю все, что будет в моих силах, – молвил Бриджес.– Рядом с моим домом есть огороженный сад, – сказал он ей, вернувшись полчаса спустя. – Сэр Джон Гейдж разрешил вам пользоваться им в любое время при условии, что калитка останется запертой и возле нее будет стоять вооруженный стражник. Его слова несколько воодушевили Элизабет. Вряд ли о ее здоровье и отдыхе стали бы заботиться, желай королева ей смерти.
