Ближе к ночи, когда сэр Генри ушел и со стола убрали, вернулась Бланш, чтобы помочь Элизабет приготовиться ко сну.
– Я не могла сказать раньше, миледи, – прошептала она, – но сегодня я ходила в поселок, и стражник зашел выпить пива в «Быке»; там, пока он ходил на улицу по нужде, я быстро переговорила с мастером Перри. Он просил передать вам, что народ по всей стране ненавидит королеву и многие молятся, чтобы ее беременность завершилась смертью. Вас же, миледи, народ считает своей избавительницей.
Ее слова глубоко тронули Элизабет, вновь возродив надежду, что народная любовь, которой лишилась Мария, обратится на нее саму, предоставив шанс на спасение вопреки ожидаемому рождению наследника-католика. Но природная осторожность быстро возобладала.
– Ты поступила неразумно, – укоризненно сказала она. – Надеюсь, никто не подслушал.
– О нет, миледи, – заверила ее Бланш. – На крыльце не было никого, кроме нас. Мастер Перри вышел следом за мной, пока я ждала стражника.
– Что ж, хорошо, – отозвалась Элизабет. – Если кто-нибудь об этом узнает, пострадаем мы все. Я знаю, что могу на тебя положиться.
– Обещаю держать язык за зубами, – ответила Бланш, беря щетку для волос.
