НЕ МЕНЬШЕ ПОЛУТОРА ЧАСОВ проходит, прежде чем мы с Верой остаемся одни в чистой гостиной. Она отдает бешеные деньги за уборку и все это время не сходит с места, пристально наблюдая за тем, как с ковров убирают свежие следы от ботинок и пролитого алкоголя. А стоит ей закрыть дверь за уборщиками, как она берется за меня.
– Ты помогла ему сбежать? Или он все еще здесь? Говори! – вопит она и вместо того, чтобы подойти ко мне, направляется в коридор, ведущий в мою комнату.
– Вера, я…
– Ты исчезаешь, и он тоже, потом возвращаешься одна, думаешь, я ничего не замечаю? Я идиотка, по-твоему?! Где он?
Она вламывается в мою комнату без спросу, потом в ванну, где разве что не заглядывает в ящики комода. И, наконец, гардеробная.
– Ты мне не веришь?
– Ну конечно я тебе не верю! Это какое-то сумасшествие, все вокруг меня СВИХНУЛИСЬ. Антон несет чушь и подставляет меня перед полицией, в доме драка, они говорят странными… непонятными фразами. Меня будто все принимают за дуру.
С этими словами Вера отпихивает меня в сторону и открывает двери гардероба. Где… ничего. Точнее, никого.
– И где он?
– Понятия не имею, хочешь, обыщи весь дом. Я – спать.
– Он был тут.
– Нет.
– Лида.
– Что? Это твой парень не дал написать заявление, с ним и разбирайся. Может, он Артема и спрятал.
– Даже имя его знаешь?
– Да, мы так близки, что я планирую выскочить за него замуж и нарожать кучу детей. Оставь меня, а? Голова болит! Прошу тебя, я очень устала. Ты тоже. Иди уже спи.
Вера уходит, хлопнув дверью так, что голова и правда начинает болеть, а я бросаюсь в гардеробную, где, разумеется, никого не нахожу.
– Черт… Ты где?..
Бегу в ванную, как сейчас сделала Вера, но, если только Бродяга не научился становиться невидимым, его там нет. Возвращаюсь в спальню и… врезаюсь в его широкую теплую грудь. Там, где никого не должно быть, стоит Бродяга Артем. Без толстовки, в майке. На брови запекшаяся кровь, на подбородке ссадина. Его руки подхватывают меня, и я практически не стою на ногах, он держит.
– Ты где был? – еле слышно шепчу ему.
– Все время тут, ты же сказала никуда не уходить.
– Но мы тебя не нашли.
– Я умею прятаться. Так что там? Детей от меня собралась рожать? – Он снова обнажает в улыбке зубы. У него хитрющее веселое лицо, и его совершенно не волнуют раны. Зато они беспокоят меня, ну или я просто пытаюсь уйти от разговора.
– Пошли.
Оторваться от него стоит усилий, будто он меня к себе приклеил. Но когда мне это наконец удается, мысли хоть немного проясняются. Я усаживаю Бродягу на кровать, и он тут же падает на нее.
– Эй!
– Что? Ты же за меня собралась замуж, а мне нельзя прилечь рядом?
– Не надо со мной так, – говорю совершенно серьезно.
Бродяга отмахивается.
– Как так?
У меня в ванной есть маленькая аптечка, я достаю оттуда перекись и вату, пластыря, увы, нет.
– Ты флиртуешь, мне это не нравится.
– У тебя какие-то проблемы с флиртом?
– У меня проблемы с тем, что ты слишком уж со многими флиртуешь, – закатываю глаза и принимаюсь протирать ссадины.
Бродяга шипит.
– Что это было?
– Хм… месть. За одного хорошего человека, которого обидели дружки Антошки.
– Александра? Ее так зовут?
– Видела видео? – горько усмехается он, будто подозревает, что и я участвую в распространении этого контента. – Мы недостаточно отомстили, если эта информация тебе что-то даст. Я бы повторил.
– Не надо, тебя же уволят и…
– И что?
– Ну это нехорошо, верно?
– Ну раз Леди Джейн говорит, что это нехорошо…
– Не называй меня так.
– Тебя все так зовут, а мне нельзя?
– Нельзя.
Я продолжаю обрабатывать его лицо антисептиком, как вдруг мир, покачнувшись, меняет линию горизонта. Бродяга подхватывает меня и сажает к себе на колени. Я не успеваю ничего сказать или закричать, как уже чувствую под собой его бедро, а на спине его руку.
– Что ты…
– Так удобнее, – хитро улыбается он.
– Ты… не можешь…
– Могу. Да ладно тебе, брось, ты же не собралась в меня влюбляться, верно? Значит, опасности нет. Только брак и дети, ничего лишнего.
– Ар-тем…
– Все зовут меня Бродягой, ты тоже можешь, – предлагает он. Рука касается моих лопаток и волос. Он рассматривает одну за другой пряди, перекидывая их из-за спины и укладывая мне на плечо. Потом глубоко вдыхает, выдыхает и закрывает глаза.
– Не хочу, – тихо отвечаю, прикладывая вату к его разбитой брови.
Он слегка поворачивает голову и утыкается лбом в мою ладонь. Я замираю, жду, а потом, переложив вату в другую руку, провожу пальцами по его колючим коротким волосам. Бродяга притягивает меня ближе к себе, и, мне кажется, между нами происходит что-то интимное, что-то сложное. Я чувствую, как Артем напряжен, будто понимает больше меня. И я боюсь даже предположить, в чем дело. Просто глажу его по голове.
– Мне пора.
И он, подхватив меня на руки, встает. Раз – я оказываюсь на кровати. Два – он укрывает меня лежащим в ногах пледом. Три – открывает окно.
– Стой!
– Увидимся, принцесса.
И исчезает, с легкостью выпрыгнув в окно. Воплощение всех моих романтических грез только что ускользнуло, как ему и подобает.
