Встреча — никто так и не узнал, по расчету это произошло или случайно — состоялась на вечеринке, устроенной владельцами нового журнала. Для бедной Пегги все сложилось столь неудачно, что богема даже начала ее жалеть. Мистер Питерс, зная, что обе женщины там будут и постараются предстать перед ним в лучшем виде, издали заметил превосходно одетую, высокую, грациозную даму, окруженную толпой кавалеров. И поначалу никак не мог вспомнить, где и когда ему доводилось ее видеть. Особенно бросались в глаза грациозные шея и руки, невероятная легкость движений и жизнерадостный смех. Она не терялась в толпе известных в Лондоне людей, наоборот — выгодным образом выделялась из нее. Рядом с ней постоянно пребывала нервно-агрессивная, вульгарная, толстая, прыщавая, бесформенная молодая женщина, привлекавшая всеобщее внимание только одним: на этой вечеринке она была инородным телом. И лишь здороваясь с изящной дамой, шея и руки которой произвели на него неизгладимое впечатление, он наконец-то понял, что это та самая мисс Рэмсботэм с простецким лицом и полным безразличием к одежде, внешность которой он практически забыл. А когда его назвала «Рэгги» эта молодая, прыщавая, безвкусно одетая толстуха, он поклонился с написанным на лице изумлением и извинился за плохую память, которая, как он заверил толстуху, постоянно его подводила, приводя в отчаяние.
Разумеется, он поблагодарил звезды — и мисс Рэмсботэм — за то, что обручение не было официальным. И мечты мисс Пегги о каждодневном завтраке в постель рухнули. Во всяком случае, она уже не могла претворить их в жизнь при участии мистера Питерса. Покинув квартиру мисс Рэмсботэм, она вернулась под родительский кров, а там тяжелая работа и простая жизнь оказали благотворное воздействие и на цвет лица, и на фигуру. Со временем боги вновь улыбнулись ей, и она вышла замуж за типографского наборщика. На том она и покидает нашу историю.
Тем временем мистер Реджинальд Питерс — повзрослевший и, возможно, более здравомыслящий — смотрел на мисс Рэмсботэм другими глазами: теперь уже не просто терпел, но желал ее. Богеме крайне хотелось оказать содействие в счастливом завершении этого давнего, но в какой-то степени и нового романа. Мисс Рэмсботэм не выказывала симпатии к кому-то еще. Лесть и комплименты она по-прежнему выслушивала с удовольствием, но, похоже, теперь воспринимала их с юмором. Достойных кавалеров ей хватало, и мисс Рэмсботэм вроде бы с готовностью принимала их ухаживания. Но только затем, чтобы потом обратить все в шутку.
— Я ее за это люблю, — заявила мисс Сьюзен Фоссетт, — и он стал лучше — тут двух мнений быть не может, но мне бы хотелось, чтобы это был кто-то другой. Скажем, Джек Херринг, по-моему, он подходит ей больше. Или даже Джо, несмотря на его рост. Но она выбирает себе пару — не мы. А ей приглянулся только он.
Богема купила подарки, держала их наготове, но так и не вручила. Несколько месяцев спустя мистер Реджинальд Питерс вернулся в Канаду холостяком. Мисс Рэмсботэм высказала желание еще раз встретиться с Питером Хоупом наедине.
— Я готова и дальше вести раздел «Письмо Клоринде». Думаю, у меня получается. Но я хочу, чтобы вы платили мне, как и остальным.
— Я с радостью платил бы вам с самого начала, — ответил Питер.
— Знаю. Но, как я вам и говорила, совесть не позволяла мне брать деньги с обеих сторон. Что же касается будущего… что ж, они мне ничего не говорили, но я чувствую, что они начинают от этого уставать.
— И вы! — попал в десятку Питер Хоуп.
— Да. Я устаю от себя, — рассмеялась мисс Рэмсботэм. — Жизнь слишком коротка, чтобы долго оставаться самой стильно одевающейся женщиной.
— То есть вы с этим покончили?
— Надеюсь, что да, — ответила мисс Рэмсботэм.
— И не хотите больше об этом говорить?
— В настоящий момент — нет. Боюсь, мне будет трудно это объяснить.
Другие, не столь мягкие, как старина Питер, предприняли энергичные попытки разобраться с этой загадкой. Мисс Рэмсботэм наслаждалась, хитроумно обводя вокруг пальца своих мучителей. Ничего не добившись, сплетники отправились на поиски других сплетен, благо недостатка в них не было. Мисс Рэмсботэм медленно, но верно снова становилась благоразумной, искренней, «своей в доску». Богеме нравилась такая мисс Рэмсботэм, она ее хорошо знала и уважала: ту самую мисс Рэмсботэм, которая испытывала все добрые чувства — кроме любви. Годы спустя Сьюзен Фоссетт все выяснила, а уж через Сьюзен Фоссетт, женщину милую, но очень уж говорливую, подробности узнали и те немногие, кого интересовала обратная трансформация мисс Рэмсботэм.
— Любовь не контролируется здравым смыслом, — сообщила мисс Рэмсботэм своей ближайшей подруге. — Как ты и говоришь, есть много мужчин, за которых я могла бы выйти замуж с большей надеждой на счастье. Но другие мужчины меня не волновали. Он не был интеллектуалом, скорее эгоистом, может, даже эгоцентриком. И мужчине положено быть старше по возрасту. Он был моложе меня и слабохарактерным. И тем не менее я любила его.
— Я рада, что ты не вышла за него замуж, — призналась ближайшая подруга.