…и более сговорчив, сиречь продажен?
— А где он?
— На кладбище.
Выжидательный взгляд. И я пожимаю плечами: сама понятия не имею, что именно ему понадобилось. Но всенепременно спрошу. Кладбище? После сегодняшней ночи кладбища меня не пугают.
— …я разрешила действовать по своему усмотрению.
— А вы…
— Печать, дорогая. Малая Императорская печать, которая есть воплощенный символ власти… полагаю, когда Его Величество соизволит снизойти до проблем малого городка, он пришлет наместника. А пока мне придется взвалить на свои плечи все бремя власти.
Что ж, плечи эти пусть и отличаются худобой, но, думаю, бремя власти выдержат.
— Так как, Оливия?
Как?
Не знаю.
Мне нужны были деньги. И документы. И… и чувствовалось, что кроме пряника в широких рукавах — руки Милии казались тонкими и бледными — спрятан и кнут. Но… соглашусь? И что изменится? Тварь ведь и вправду мертва. А Милия жива.
И другие живы.
И…
Я вздохнула.
— Это ведь не… причинит вреда?
— Кому? — насмешливо приподнятая бровь.
— Не знаю. Кому-нибудь…
— Кому-нибудь точно не причинит… так наличные или векселя?
На местном погосте пахло полынью.
В полыни стрекотали сверчки. Где-то далеко надрывался соловей, и вообще было на редкость благостно. Правда, Ричарда сия благостность не способна была обмануть. Он отпустил извозчика, который, узнав, куда направляется честный каро, замолчал, и сделался хмур, и ныне поспешил убраться.
Назад пешком?
Ничего. До города всего-то мили две.
А пока… солнце поднялось. Еще пару часов — и припекать станет, что хорошо, нежить в такую погоду предпочитает прогулкам на свежем воздухе уют и прохладу старых склепов.
Ричард повязал на волосы косынку.
Размял руки.
Огляделся.
Кладбище заложили на вершине холма. Интересно, естественного он происхождения или же очередной древний курган, насыпанный поверх истлевших костей. Ричард читал исследования Тельзора Благого. Теория его о древнем народе великанов была более чем интересна.
Как теория.
Кости те не хранили в себе ни капли магии.
Кладбище спало. Опоясанное стеной из белого заговоренного кирпича — Старая Империя знала толк в защите, — оно дышало обманчивым покоем. Но стоило отворить крохотную калитку — Милия была столь любезна, что предоставила оригинальный ключ, — и все изменилось.
Смолкли сверчки.
Соловей остался где-то вовне. Ударила по ушам гулкая настороженная тишина.
И Ричард остановился.
В шаге от калитки.
Прислушался.
Он всегда умел слышать больше, чем другие. И тишина, неестественная, тяжелая, не была тому помехой.
Вдох.
К запаху полыни добавляется влажный, тяжелый — старого камня. И желтого лишайника, круги которого расползаются на надгробиях… гниющего дерева. Костей.
Кости?
Разрытые могилы… и значит, затаился где-то гуль-мертвоед, который и живым-то не побрезгует. Если один, то выбраться не рискнет. Со стаей… со стаей в одиночку лучше не встречаться. Но запах не сильный, а значит, могил разрыто не так и много. Стая давно бы перекопала кладбище.
Гуля Ричард вычистит.
Несложно.
Что еще?
Силовые потоки… темные пятна провалов. Личинки упырей? Или уже почти взрослые особи, только ослабевшие в запертом этом контуре? Ричард сделал отметки про себя. Упыри или нет, но поработать придется… темно-лиловое пятно.
Гуль?
Похоже на то. Здоровый или… самка? Тогда тем более убрать надо, пока не разродилась. Гули растут быстро, а взрослые способны изгородь подкопать. Для них заговоренный кирпич не преграда. Что еще? Потоки, расползаясь по кладбищу, доходили до ограды, свивались, что ручьи в реку, а река, сделав почетный круг — у калитки она образовывала небольшое завихрение, — устремлялась к центру.
К храму?
Ричард открыл глаза и поморщился. Солнечный свет показался неожиданно резким. Да и к обыкновенному зрению следовало привыкнуть.
В нем, в обыкновенном, и кладбище было… обыкновенным.
Полынь и крапива. Травы. Звездчатка-могильница на старых камнях. Иные вовсе лишайником заросли, не различить ни имен, ни эпитафий. Другие поднимаются из пышных моховых шуб. Третьи просели, утонули в жирной земле, что в болоте…
Могилы…
Разные.
Простые, с темными кругляшами надгробных камней. Под такими в Старой Империи хоронили обыкновенных горожан, если хватало у них денег на приличный погост. А нет, то и… да, гуля, пожалуй, стоит поискать в дальней канаве, которая по сути своей одна сплошная могила для городской бедноты.
Вот камни высокие.
И не простой гранит, а темный, абисский… такой стоит дороже. А вот и мрамор, за столетия не утративший благородной своей красоты. Зачарован, а потому не тронут ни мхами, ни лишайниками. Земля чуть просела под тяжестью памятника, но и только.
Дева коленопреклонная роняет слезы в чашу.
В руке ее лилия… и значит, похороненная здесь лайра умерла девицей. Что ж, случается, хоть и не часто… напротив нее застыл воин. Меч обнажен, следовательно, скончался от ран. Второй — с воздетым над головой — убит на поле боя.
Этот язык камней завораживал Ричарда. Удивительно было читать о людях, которые умерли давным-давно, задолго до его, Ричарда, рождения, вот так, по позам и символам.
