— Что ты хочешь этим сказать? — усмехнулся Драко, даже не пытаясь подавить улыбку.
— Что мы находимся в серьёзной опасности найти общий язык, — ответила Гермиона с сарказмом. — Но раз уж ты сам завёл разговор об этом, у меня действительно есть к тебе вопрос.
— И о чём же ты хочешь узнать?
— О Скейде.
Драко приподнялся на локтях и сел на кровати, задумавшись над услышанным. Он ожидал вопросов об Адрии или даже о Натали, если Грейнджер прислушивалась к его бормотаниям во сне. Но Скейд был вполне безобидной темой для разговора, хотя Драко с трудом представлял, что именно она хотела узнать. Как бы то ни было, она только что спасла его жизнь во второй раз, к тому же Малфой почему-то пребывал в добродушном настроении этим утром.
— Ладно, я отвечу, но только на один вопрос, — наконец произнёс он с лёгким беспокойством, которое, тем не менее, никак не отразилось на его интонации.
— Ты рассказал ему, что Лестрейндж будет охотиться за мной, верно? Ты сам организовал всю эту «Министерскую защиту»?
Вопрос застал Драко врасплох, но парень не подал вида и лишь вопросительно изогнул бровь.
— И с какой стати мне это делать?
— Потому что, пока я жила в твоём доме, Лестрейндж не мог до меня добраться, не встретившись с тобой. — На лице Гермионы сияла победная улыбка.
— С чего вдруг меня это должно волновать? — не сдавался Драко, хотя всё было понятно и без его признания, — просто ему хотелось услышать версию Грейнджер.
— А потому, — воодушевлённо начала Гермиона, — что ты вовсе не такой мерзавец, каким пытаешься казаться.
Так вот к какому выводу она пришла. Догадалась, что у Драко Малфоя есть светлая сторона.
— Да неужели?
— Ты защитил меня, — не останавливалась Гермиона. — Ты знал, что Лестрейндж возвращается в Лондон, и не хотел, чтобы он меня нашёл, поэтому держал меня в замке до тех пор, пока не убедился в моей безопасности. А потом, как раз перед тем, как Лестрейндж должен был приехать в поместье, ты сказал Скейду, что опасности нет и что я могу возвращаться домой. Таким образом ты мог постоянно контролировать местоположение хотя бы одного из нас.
— То есть ты считаешь меня хорошим парнем во всей этой истории?
— Я считаю, что если бы ты хотел меня убить, то уже давно бы это сделал. Видит Мерлин, причин у тебя было достаточно, как и возможностей.
Драко пристально изучил выражение триумфа на лице Гермионы и вздохнул.
— Не обнадёживай себя, Грейнджер, — наконец произнёс он. — Дело не в тебе лично, а в принципе: я бы поступил так же, будь на твоём месте любой другой человек. Слишком многие погибли от рук Родольфуса, я просто не могу позволить ему продолжать убивать невинных.
Улыбка на лице Гермионы померкла.
— Кажется, я испортила весь план, — виноватым тоном произнесла она. — Мне не следовало возвращаться.
— Нет, не следовало, — согласился Драко, вставая с постели и только теперь заметив, что выше пояса на нём нет никакой одежды. — Чёрт возьми, Грейнджер! Всякий раз, когда ты здесь, я просыпаюсь полуголым и не помню ничего о событиях предыдущего вечера.
Гермиона закатила глаза.
— Угадал. Я пользуюсь твоим беспомощным состоянием, пока ты спишь. — Она протянула Драко его рубашку, которая до этого валялась на полу возле кровати.
— Ты просто боишься признаться себе, что находишь меня невероятно обольстительным.
Гермиона фыркнула:
— Прошу прощения?
Малфой знал, что, приложив немного усилий, сможет вывести её из себя.
— Ну же, Грейнджер, в этом нет ничего постыдного. Можешь смело признать, что считаешь меня привлекательным.
Гермиона изогнула бровь в удивлении.
— Да ладно, Малфой, неужели у тебя нет дел поважнее? Например, некий Пожиратель, от которого надо избавиться?
Несмотря на её относительно спокойный тон, Драко уловил перемену в настроении Грейнджер: лёгкое раздражение, которое начинало разрастаться.
— Тогда, быть может, дико привлекательным?
Она усмехнулась.
— Я считаю парней из Пушек Педдл привлекательными. Тебя я бы описала другим словом.
— Красавец? — подсказал Драко с ухмылкой. — Как Адонис?
Слова приходили к нему совершенно естественно, без усилий и лишних раздумий. Чувство свободы и вместе с тем желание подурачиться захлестнули его с головой. Драко поддался охватившему его игривому настроению и глубоко вдохнул утренний воздух, внимательно следя за реакцией Грейнджер на свои слова.
— Я не считаю Адониса красивым, — парировала Гермиона, очищая кувшин от остатков зелья. — Он вёл себя слишком распущено во всём, что касается… скажем, любви.
— Значит, ты у нас против полигамии? — усмехнулся Драко.
— К сожалению, да, — ответила Гермиона с сарказмом. — Так что плакал наш единственный шанс быть вместе.
Драко улыбнулся. Он явно нащупал нужный нерв: она начинала ощутимо злиться.
— То есть ты всё же думаешь об этом, а, Грейнджер? — спросил он, расплываясь в широкой самодовольной улыбке.
Гермиона нервно прокручивала в руках недавно очищенный заклинанием кувшин, снимая с него несуществующие пылинки.
— Что так подняло тебе настроение с самого утра? — подозрительно спросила она, решив сменить тему.
