Я проследила за направлением его взгляда и увидела коренастого мужчину со шрамом на лице, вразвалку шагавшего следом за Уориком. Вид у него был свирепый, и я обрадовалась, что он воюет за Йорков, а не за Ланкастеров.
Увидев меня в Эрбере, Уорик очень удивился. Пока Урсула обнимала отца, вернувшегося со своим лордом из Кале, Уорик упал в кресло, раздвинул колени и выслушал мой рассказ. Я предупредила его о намерении Сомерсета перехватить отряд у Коулсхилла, быстро рассказала о сражении у Блоур-Хита, пленении братьев и обещании, данном королевой.
– Значит, она считает себя миротворцем и верит, что мы хотим уничтожить ее и правящую династию? – недоверчиво спросил Уорик. Он хлопнул себя по бедру и поднялся. – Значит, придется выражаться прямо. Так, чтобы стало ясно даже ей.
Он вызвал своего писца и начал диктовать манифест:
– «Законы страны нарушены; доход короля уменьшился до такой степени, что людей грабят, чтобы оплатить издержки двора. В стране не осталось справедливости, потому что преступников поощряют, а не карают…»
Он помолчал, расхаживая взад и вперед у широкого окна с видом на Темзу и задумчиво наклонив голову.
– «Однако виноват в этом не король, а некие люди, которые скрывают от него правду. Поэтому мы и наши друзья решили пойти к королю Генриху, сообщить ему факты и попросить исправить злоупотребления и наказать виновных»… А теперь добавь следующее: «Мы не заинтересованы в том, чтобы отбирать у короля власть, обогащаться или кому-то мстить. Мы привели с собой армию только для того, чтобы обеспечить собственную безопасность, потому что на нашу жизнь не раз покушались». – Уорик сделал паузу и посмотрел на меня. – Такие слова поймет даже эта анжуйская сука.
Вскоре граф оставил Лондон, дав краткий отдых людям и лошадям и обратившись с воззванием к народу. Мы отправились на север с ним и на всем протяжении пути до замка Уорик видели толпы людей, пришедших приветствовать его. Мужчины радостно кричали, женщины поднимали вверх детей, чтобы граф благословил их. Но никто не присоединился к его отряду. Наверно, они любили короля больше, чем ненавидели королеву, или еще не понимали, что дело дошло до мечей.
«Возможно, я ошибаюсь, и все может решиться мирно, – думала я, следя за отрядом в ярких туниках, маршировавшим по дороге, на обочинах которой стояли толпы. – Конечно, это чувство отчаяния вызвано отсутствием Джона…» Мне было девятнадцать лет, я была матерью, ждала еще одного ребенка и тосковала по любимому мужу. Скрывая слезы, я улыбалась чужим людям, слушала их разговоры, молилась, стоя на коленях, пока не отнимались ноги. И ждала новостей. Жизнь, полная неизвестности и лишенная порядка, должна была закончиться похоронным звоном. А потом я начинала ругать себя. Чем я недовольна? Вопреки всем препятствиям я вышла замуж за того, кого любила. У меня прекрасные дети; муж хоть ив плену, но ему ничто не грозит. Чего еще просить у Небес? Я отогнала от себя мрачные мысли и решила, что отныне стану благодарить Господа.
– Они почитают моего графа Уорика как самого короля! – гордо сказала моя камеристка.
– Урсула, ты действительно влюблена в него. Смотри не потеряй голову, – с улыбкой предупредила я.
Она покраснела как свекла, но упрямо возразила:
– Вы должны согласиться, что он похож на короля куда больше, чем святой Гарри.
– Ты права, – неохотно согласилась я. Не знаю почему, но что-то в Уорике раздражало меня. Его умение себя держать, щедрость и обаяние нельзя было отрицать, однако меня отталкивали его тщеславие, надменность и стремление к власти. Этот человек был пуст внутри. «В отличие от него мой Джон тверд как гранит и не нуждается в славословиях, – думала я. – Он желает добра королю и стране и верен своему девизу «Честь, преданность и любовь». Джон всегда находился в тени старшего брата, и чем выше поднималось солнце Уорика, тем шире и темнее становилась эта тень. Джон должен был ощущать себя отодвинутым на второй план, но если он и думал так, то держал свои мысли при себе.
«Оказывается, я еще плохо знаю своего мужа», – со вздохом подумала я.
После долгого дневного перехода мы увидели на горизонте верхушки башен и могучие стены замка Уорик. Зрелище для усталых путников было радостное. Но когда мы подошли ближе, то перестали улыбаться. Замок и имение Уорика были опустошены и разграблены; над окрестными полями в небо поднимались струйки дыма; Уорик с каменным лицом объявил пришедшим в отчаяние деревенским жителям, что виновные в этом будут наказаны и заплатят контрибуцию. Потом мы разделились; Уорик отправился в Ладлоу, а я – в Бишем, чтобы присоединиться к Нэн и ее маленьким дочкам и разместить отряд, который Уорик выделил для охраны своей семьи.
