Но наша радость оказалась недолгой, потому что прибыли другие новости, и очень печальные. Уорик, граф Солсбери и герцог Йорк были вне досягаемости своих врагов, но на их друзей и сторонников это не распространялось. Королева возобновила усилия по искоренению йоркистов. Нам сообщили, какие ужасные дела творились в городе Ньюбери. Там граф Уилтшир – трус, бежавший с поля боя при Сент-Олбансе, – спешно провел следствие. Конфискации всех земель и собственности графу было мало; он приказал повесить, утопить и четвертовать множество людей.
После краха Йорка его враги собрали богатый урожай. Фавориты королевы делили между собой доходы, полученные от постов смещенных йоркистов, ежегодную ренту от конфискованных имений и штрафы, которыми обложили прощенных. На Лондонском мосту появились новые головы, а у городских ворот – новые четвертованные туловища. Эксетер, ненавидевший Уорика с того дня, когда у него отняли титул Хранителя Морей, получил приказ выйти в море и уничтожить противника.
Королева считала, что с помощью крутых мер может лишить Йорка поддержки, но вскоре убедилась в своей ошибке. Ее жестокость только увеличила симпатию к Йорку, о чем свидетельствовала еще одна баллада, прикрепленная к воротам Кентербери. Она хвалила Солсбери за благоразумие, Уорика называла воплощением мужества и выражала желание народа, чтобы графы-йоркисты вернулись с сильной армией и взяли на себя руководство страной.
Я помогала графине Алисе вести домашнее хозяйство, следила за расходами, принимала просителей, разбирала ссоры, занималась трапезами, ремонтом стен и оборонительных укреплений, платила слугам, давала им поручения, присматривала за детьми, учила и лечила их и при этом не сводила глаз с ворот замка, дожидаясь тех, кто мог принести новости. Поденщики рассказывали, что они видели в городах, которые посещали в поисках работы; купцы делились сведениями, собранными в аббатствах и постоялых дворах, где они останавливались на ночь. Королева, вдохновленная своим успехом в Ладлоу, посылала следственные комиссии в Кент и другие графства, оказывавшие йоркистам теплый прием. Во все эти комиссии входил жестокий палач Ньюбери граф Уилтшир, имя которого должно было устрашить тех, кто сочувствовал Йорку.
– Да этот Уилтшир сам дрожит от страха, – сказала графиня в холодный зимний вечер вскоре после скромно отпразднованного Рождества. – Под предлогом борьбы с Уориком он прибыл в Саутгемптон, конфисковал несколько генуэзских судов и сбежал и Голландию. Похоже, он хорошо знает об отношении Уорика к простому народу и боится мести за свои подвиги в Ньюбери.
– О да, он известный храбрец, – с презрением сказала я, вспомнив красавчика, которого мельком видела во время своей первой аудиенции у королевы и Вестминстере.
– Похоже, французская королева окружает себя самыми мужественными и достойными людьми, которых ей может предложить наша страна, – с горьким сарказмом ответила графиня Алиса.
В тот вечер, последний вечер 1459 года, мы пошли и часовню, зажгли свечи и стали молиться. Графиня Алиса сказала:
– Что бы ни случилось, мы не должны забывать о главном: наши милорды живы. Пока они в безопасности, мы можем надеяться, что в конце концов все уладится.
Я кивнула и вложила в молчаливую молитву всю спою душу. Погруженные в собственные мысли, мы пришли в светлицу, выпили вина и молча встретили новый, 1460 год. Графиня вышивала гобелен, я играла на лире, Мод слушала мое пение и время от времени смотрела в темное окно. Ночь была жуткая. В стенах замка выл ветер, я пела о любви и смерти, и мне казалось, что в ночи скачут Четыре Всадника Апокалипсиса, несущие гибель, чуму, войны и голод, сеющие хаос и предвещающие конец мира. Когда я посмотрела в окно, воображение сыграло со мной злую шутку; мне показалось, что в темноте галопом скачут призрачные тени, причем одной из них является женщина, имеющая явное сходство с Маргаритой Анжуйской.
Прервав грустную балладу, я запела веселую песню, надеясь, что она поможет мне справиться с ужасом.
Несколько недель спустя туманным январским вечером графиня сообщила мне, что уплывает в Ирландию. Все готово, нельзя терять время. Мы с Мод тайно собрали ее сундук. После слезного и тревожного прощания, состоявшегося в разгар ночи, мы следили за отъездом графини Алисы и таинственного паломника. Через несколько дней от графини пришло письмо. Она сообщала, что добралась благополучно, что скоро в Ирландию должен приплыть Уорик и обсудить с герцогом Йорком план возвращения в Англию. «Моя дорогая Исобел, я жалею, что не осталась с тобой, – писала она. – Мне хотелось присутствовать при рождении твоего ребенка. Я буду молиться за тебя и младенца. Пусть все пройдет благополучно и Господь дарует тебе и моему внуку легкие роды».
