— Совсем небольшое, — ответил Джордж. — Но я потерял мою… э… chapeau. Если честно, это все из-за леди.
Он представил Кассандру французу.
— Антуан Фурнье, — повар низко склонился к руке девушки. — Счастье знать вас.
— Не обращайте внимания на его корявый язык, — сказал ей Джордж. — Это делается специально, чтобы выглядеть импозантным. На самом деле он говорит по-английски лучше любого из нас.
Фыркнув, Антуан выпрямился:
— Ну, уж конечно лучше вас.
Француз был примерно ровесником Джорджа, темноволосый, с подвижными чертами лица, слегка полноватый в талии, что неудивительно. Как всегда, когда Джордж встречал его в ресторане, Антуан был одет в безукоризненно белое — нечто среднее между сорочкой и сюртуком — с широким фартуком, какие носят мясники, повязанным вокруг талии.
Вместе с собой из кухни он принес божественные ароматы. Сделав глубокий вздох, Джордж забыл о вони, исходившей от Темзы, о протухшей рыбе с пристани и о видавших виды экипажах.
— Не спорю: по сравнению с тобой я серая посредственность, просто неуч.
— Какой скромняга! — усмехнулся Антуан. — Это означает, что ему что-то нужно.
Касс рассмеялась:
— Разумеется, нужно, причем не только ему, но и мне. Видите ли, он надеется, что вы угостите нас завтраком с пирогами.
— И все? Bien sur[4], проходите. Получите Ie petit dejeuner[5]. Я подам вам самые лучшие пироги — таких вы никогда не пробовали!
Широко распахнув дверь кухни, он пропустил их вперед.
Когда Джордж следовал за Кассандрой, Антуан придержал его. Насмешка на лице сменилась выражением искренности.
— Вы всегда здесь дорогой гость, вы это знаете. Что бы ни пожелали — все бесплатно.
Они обменялись короткими кивками — мужским эквивалентом слов дружбы и благодарности. Произносить такие слова было бы недопустимой сентиментальностью.
Антуан повел их через кухню. На Джорджа произвели впечатление гигантские кипящие кастрюли, огромный стол, на котором несколько помощников рубили овощи, раскатывали тесто, выполняли еще какую-то работу. Покрытый плиткой пол звенел под его каблуками, а с потолка свисали сверкающие сковороды и ароматные пучки трав.
В главном зале со светло-серым потолком, как небо в Лондоне, когда солнце пробивается через дымку, никого не было. Покрытые панелями оштукатуренные стены, раскрашенные в самые модные цвета, были украшены натюрмортами с изображением спелых фруктов. Белые скатерти на столах хрустели, фарфор и хрусталь сияли. Зал словно вежливо приглашал посетителей: «Проходите, располагайтесь, мы с радостью примем вас».
Джордж внимательно посмотрел на Кассандру: ей понравилось это место?
— Ничего общего с «Кабаньей головой», — отметила она.
— Ваш любимый ресторан? — Джордж занял место напротив нее.
— Слишком пышное слово для того заведения. Это публичный дом недалеко от агентства Боу-стрит. Даже не могу сказать, сколько раз мы с Чарлзом заскакивали туда, чтобы перекусить, — Кассандра расправила юбки. — Если его зовут Антуан, почему ресторан называется «Энтони»?
— Потому что каждого француза, который открывает здесь ресторан, зовут, как мне кажется, Антуан, и новое заведение получает название «Антуан». Я предложил ему подумать над каким-нибудь более английским вариантом.
— И он вас послушал?
— Должен был: я помог ему начать дело.
Джордж не собирался признаваться в этом. Как он и боялся, Кассандра теперь оглядывалась по сторонам с большим любопытством.
— Так значит, на самом деле это ваш ресторан?
— Нет-нет, я тут ничего не делаю, — он обвел зал рукой. — Кто-то другой готовит, обслуживает…
— …устроил все это? Дал начальный капитал? — она вскинула бровь.
— Тшш! Вы меня опозорите. И вообще-то не так много, даже меньше половины моего содержания за квартал. — Хотя это все равно оставалось дорогим удовольствием: четверть от четверти — так Джордж оценивал разницу между вложением в «Энтони» и доходом от него. — Кроме того, разве это не стоит того, чтобы отведать такую кухню? О, вы ведь еще ничего не попробовали. Ладно, как только съедите ваш завтрак из пирогов, согласитесь, что это хорошее вложение денег.
— Как вам пришло в голову инвестировать в ресторан?
Он порылся в памяти:
— Мне кажется… идея возникла из-за еды, которой угощали на одном балу сезон-два назад. Теперь это уже, должно быть, два сезона. Еда оказалась просто великолепной! Я разыскал повара, от всей души его поблагодарил, а потом сделал все, чтобы мы подружились, и вложил в его голову идею открытия нового ресторана. И вот видите, теперь я за это расплачиваюсь.
Покусав губу, она оглядела зал и не очень уверенно заключила:
— Вы тратите деньги совсем не как отец.
Стянув перчатки, Джордж отложил их в сторону:
— Именно он и сподвиг меня поступить таким образом, из духа противоречия. Если небольшие деньги могут что-то изменить, почему не потратить их с пользой, вместо того чтобы пустить по ветру? Я имею в виду, что у меня уже достаточно галстуков, по крайней мере до начала следующего сезона.
Кассандра посмотрела на его галстук, который пережил портновское несчастье после событий сегодняшнего утра:
— Мудрые слова.
