— Вообще-то я не спускаю глаз с этого места, — признался Джордж. — Мне хочется, чтобы представители света могли спокойно отобедать здесь, забыв о своих проблемах и не беспокоясь о том, что могут встретить… свою любовницу, например.
Кассандра вдруг заинтересовалась:
— У вас есть любовница?
— Конечно, нет! Это чересчур затратно. Поддерживать ресторан тоже дорогое удовольствие, чего я не понимал, когда все это начал, поэтому мне нужно привлечь сюда как можно больше клиентов и сделать так, чтобы у них вошло в привычку обедать в этом месте. А чтобы и другие представители света приходили сюда, надо создать уют и научиться готовить.
Мужчины и женщины всегда разделены словно стеной, однако они нуждаются друг в друге ради самого главного — чтобы выжить.
Почему их жизнь должна быть организована так, будто они принадлежат к двум разным полюсам, как львы и ягнята?
Кто из них львы, а кто — ягнята, мужчины и женщины никогда не договорятся, но также никогда не устанут спорить на эту тему.
— Можно подумать, как сократить расходы на содержание ресторана, — Кассандра ткнула пальцем в белую скатерть на столе. — Вот эти скатерти. Они смотрятся мило, но спросите вашего друга, сколько он тратит каждый раз на их стирку.
— И сколько? — усмехнулся Джордж.
Кассандра пробормотала что-то вроде: «Почему белые?» — и ему пришлось защищаться:
— Даже в обычной забегаловке столы накрыты белым полотном.
— Тогда не будьте обычными. Зачем выглядеть, как обычная забегаловка? Придумайте что-то более привлекательное, необычное.
Он покачал головой:
— Что может быть привлекательнее белых скатертей на столах?
— Ну почему обязательно скатерти? А что, если столешницы покрыть стеклянной мозаикой или придумать еще что-то в этом роде — что-то такое, что придаст этому месту своеобразие и будет отличать от других ресторанов?
— Расчет на уникальность? Возможно. Взять, к примеру, мою приятельницу леди Изабел, которая вышла за полицейского с Боу-стрит да и одевается так, что никто ее не понимает, но все считают это вполне приемлемым и не осуждают.
— У нее есть возможности на экстравагантность. И если публика сочтет это заведение оригинальным, но достойным, оно будет приносить прибыль.
— Что у вас на уме? Есть еще какие-нибудь предложения?
— Нет, скорее наблюдение. Я вдруг осознала, что и вы уникальны… в своем роде: живете на собственный доход, проводите опыты с камерой-обскурой и танцуете на балах без перерыва, вместо того чтобы изображать недосягаемую мумию, и этим нравитесь людям.
Джордж был тронут, но, конечно, постарался скрыть свои чувства за очередной шуткой:
— Просто я чертовски привлекателен и передо мной невозможно устоять.
— И момент нежности уходит в забвение… — Кассандра потянула с пальцев перчатку, собираясь снять.
— Не так, — Джордж протянул ей руку. — Позвольте мне, миледи, вам помочь.
Она улыбнулась и подала ему руку, а он взялся за указательный палец ее перчатки, слегка потянул, потом сильнее, и перчатка соскользнула. То же самое он проделал и с другими пальцами. Теперь половина ладони была свободна.
Кассандра затаила дыхание, и он почувствовал это, ощутил нутром.
— Все в порядке?
Ответа не последовало, и он добавил:
— Я уважаю ваши желания: если отодвинетесь, навязываться не стану.
Кассандра придвинула руку ближе, и серая лайковая перчатка оказалась на нетронутой белизне скатерти.
— Тогда как я перенесу это, если отодвинусь?
О, женщина! Губы его изогнулись в улыбке.
— Если не захотите, я не буду пытаться соблазнить вас иным образом. Помните: я пообещал держать между нами дистанцию, какую вы предпочтете.
— А как насчет вас?
Он прикрыл глаза рукой:
— О, господи! Чем меньше, тем лучше.
— Вы ведете себя так, словно флиртуете со мной, — озадаченно заметила Кассандра.
Его рука упала на стол.
— Ну что вы! Нет, конечно! В противном случае у вас было бы намного больше иллюзий на мой счет и вы находились бы под большим впечатлением.
— Тогда пусть лучше все остается как есть.
Она пошевелила пальцами в наполовину снятой перчатке, и Джордж стянул ее до конца и подал ей. За первой последовала и вторая. Потом, наклонившись, он напомнил:
— Кстати, я ведь уже раздевал вас, и более основательно.
— Верно, раздевали, — Кассандра с любопытством посмотрела на него. — Не могу поверить, что вы вспомнили об этом.
«А я и не забывал. Жаль, что не раздел совсем».
Нет, дело не в том, что он хотел стащить с нее одежду и насладиться плотскими радостями, хотя наверняка тут был бы огромный выбор, и надо быть полным идиотом, чтобы думать, будто он сможет снять с нее всего лишь перчатку и не возжелать большего.
Нет, ему хотелось не только ее тела — хотелось, чтобы она стала ближе, принадлежала ему полностью. Раньше он легкомысленно относился к жизни, но с ней… почему-то захотелось подумать над будущим. Он сам себя не узнавал: может, пора обратиться к докторам, чтобы обследовали голову?
— Я думаю… — начал Джордж, с трудом подбирая слова, чтобы чего-нибудь не ляпнуть, но тут распахнулась дверь кухни, и он был спасен. — А вот и первый пирог! Спасибо, Антуан.
