Грейлин быстро отступил назад в комнату – все его чувства опять притупились после короткого столкновения с этим визгом и воем снаружи – и оперся рукой о стену, ожидая, пока в голове не прояснится.
– Что же такого в этой комнате, что защищает нас? – пробормотал он.
Ответ поступил у него из-за спины. Мать и отец Даала тоже стояли у порога, встревоженно наблюдая за происходящим. Лицо Мерика, который одной рукой обнимал свою жену, превратилось в маску страха. Этих двоих затолкали сюда вместе с остальными.
–
Флораан перевела:
– Вы называете это словом «магнетит».
Джейс ахнул от удивления, потянувшись к стене со своей стороны.
– Такие камни обладают свойством притягивать железо, что и приводит стрелки путеводов в соответствие с энергиями Урта. Что бы ни исходило от этих камней, оно должно создавать защитную завесу в этом пространстве.
Флораан приложила к уху сложенную чашечкой ладонь.
– Морские ракушки, наполненные дробленым магнетитом, делают то же самое. Хотя крики рааш’ке все равно причиняют боль.
Грейлин бросил взгляд на пробегающего мимо стражника, который метнул копье, а затем исчез из виду. Кожаный шлем у того оттопыривался на ушах.
Мерик нахмурился:
– На протяжении веков мы уже добыли все
Флораан кивнула:
– В каждой деревне есть всего несколько таких убежищ. Даже количество защитных шлемов ограничено. Хотя в большинстве случаев этого бывает достаточно.
Мерик махнул рукой в сторону холодных скал.
– Наши люди вырубили во льду ступеньки, которые ведут наверх. Мы вытаскиваем свежие туши из моря и оставляем их наверху для рааш’ке.
Фенн поморщился:
– Вы кормите этих чудищ?
– Чтобы они не питались нами, – объяснил Мерик.
Флораан вздохнула:
– Время от времени некоторые из них слетают вниз и хватают зазевавшихся. Либо ради свежей крови, либо просто для развлечения. Мы делаем что можем, но в основном остаемся во власти жестокой милости рааш’ке.
Грейлин все смотрел на руины площади, на притопленный корабль.
«Пока мы не свалились сюда и не притащили за собой целую их орду…»
Мерик нервно потирал подбородок и губы, явно не находя себе места и участвуя в разговоре только лишь для того, чтобы не броситься очертя голову в деревню. Он еще крепче прижал к себе жену. Их взгляды ни на миг не отрывались от дверного проема.
Грейлин понимал, что их сейчас больше всего заботит.
«Никс не единственная, кто пропал без вести».
Никс рванулась было вслед, когда тварь выхватила Хенну из рук у Даала.
– Нет! – взвизгнула она, высоко вскидывая руку.
И даже успела коснуться кончиками пальцев края гигантского крыла, прежде чем зверь взмыл в небо. Но больше уже ничего не смогла сделать, чтобы остановить его, удирающего прочь. Никс едва держалась на ногах, измученная битвой с разумом орды, слабая и разбитая.
Даал рядом с ней испустил мучительный крик, полный душевной боли и отчаяния.
Эта его боль и собственное чувство вины разожгли в Никс ярость. Укрепили ее, сузили поле зрения, показав четкую и ясную картину. Она уже и сама так многое вынесла, и за что? Ни о чем из этого она не просила! Целая череда страданий и горя выпала на ее долю: осиротевшей и брошенной на произвол судьбы, подвергавшейся унижениям и издевательствам за то, что родилась почти слепой, видевшей, как убивают ее отца и братьев, – а затем оторванной от всего, что она знала и любила, вынужденной теперь играть роль, которая ей совершенно не по нутру, взвалившей на себя обязанность, которая оставит после себя лишь след смерти и разрушений…
«Нет уж… Хватит!»
Никс собрала в себе всю эту боль, глядя на обмякшее тело Хенны в когтях у чудища.
Еще одна невинная душа…
«Я этого не допущу!»
Никс схватила Даала за руку – главным образом для того, чтобы не упасть, хотя в глубине души инстинктивно понимала, чего на самом деле хочет. Какая-то часть ее знала это с того самого момента, как она встретила его. Этим веяло от него, как мускусом его пота, это ярко сияло в его ледяных глазах.
И с этим прикосновением во всем ее теле вспыхнул огонь.
Никс едва не задохнулась от захлестнувшей ее силы, подпитываемой отчаянием Даала. Каждый удар его сердца – звучащий как отдаленный бой барабана поверх рева в ушах – наполнял ее этим пламенем, загоняя его в темный бездонный колодец, который с готовностью принимал эту энергию, жадно высасывая ее из него.
Она поняла, что происходит.
«Он – быстропламя, а я – горелка».
Никс приняла это и выпрямилась по весь рост, вновь подняв руку и так крепко вонзив ногти другой в руку Даала, что выступила кровь. Все черпала и черпала его огонь, пока больше не могла уже сдерживать его.
Она криком выбросила эту энергию обратно, отчего ее обуздывающий напев прозвучал драконьим ревом. Никс упивалась этой силой, так и пылая энергией. Та вонзилась в зверя подобно огненной стреле.
