Когда Никс опустилась на колени, плечи у нее дрожали от изнеможения. Глаза словно потухли – несчастные, даже испуганные. Но прежде всего она выглядела совершенно потерянной.
Глубоко вздохнув, Никс попыталась встать. Ноги у нее подкашивались, и ее первые шаги вышли неуверенными. Она бросила на него взгляд – но лишь краем глаза, как будто ей было слишком стыдно посмотреть ему прямо в глаза. А потом двинулась прочь, к площади, явно полная решимости добраться до своих друзей.
Даал застонал и приподнялся, увлекая за собой Хенну. Повернулся спиной к Никс и, пошатываясь, направился к переполненному убежищу. Укрывшиеся внутри стали свидетелями гибели рааш’ке. Глаза у всех были огромными, тут и там слышались приглушенные шепотки. Подойдя к стражнику, стоявшему на пороге, Даал подтолкнул к нему Хенну. Столь же ошеломленный, как и все остальные, мужчина взял ее за руку, так всматриваясь в ее маленькое личико, как будто она была каким-то бесценным сокровищем.
«А она и есть сокровище».
– Защити ее, – сказал ему Даал.
Стражник кивнул, отступая глубже в тень.
Даал резко развернулся и, спотыкаясь, бросился вдогонку за Никс, задержавшись ровно настолько, чтобы подхватить брошенный кем-то трезубец. Надо было вернуть кровный долг за спасение Хенны.
Но Даал понимал, что дело не только в этом.
«Я не оставлю тебя».
Вконец ослабевшая, Никс далеко не ушла. Он легко догнал ее и пристроился рядом с ней. Она отшатнулась, словно не доверяя самой себе.
– Лучше не подходи ко мне, – предостерегающе произнесла Никс.
Даал придвинулся ближе и схватил ее за руку. Она попробовала выдернуть ее, но он лишь усилил хватку. Ее ладонь и пальцы обожгли его холодную кожу. И при этом прикосновении Даал вновь ощутил ту заполнившую ее пустоту. Только вот теперь эта пустота не имела над ним никакой власти. Никс была слишком слаба. Он мог легко сопротивляться этому неумолимому притяжению.
И все же знал, что ей нужна его сила – то немногое, что у него еще оставалось. И он отдавал ее добровольно. Это не требовало абсолютно никаких усилий. Даал просто позволял этой силе перетекать в нее, как будто наполнял ведро. Никс тихонько ахнула, содрогнувшись всем телом. Шаг ее стал тверже, дыхание менее прерывистым.
Она подняла на него взгляд – благодарный, но все еще немного испуганный.
Пока они шли, эта неведомая сущность передавалась между ними в обе стороны, теперь поделенная на двоих, а не украденная, – будто теплая вода, переливающаяся взад и вперед. Но это было еще не все, что слилось воедино.
С каждой такой волной, накатывающей на него, Даал ощущал ее боль, чувство вины и ту бездну горя, которая была почти невыносимой. Ошеломленный, он едва не отпустил руку Никс, но лишь сжал ее еще крепче – пусть даже и подозревая, что она столь же хорошо чувствует его внутреннюю сущность.
Даал опустил взгляд на их сцепленные руки. Сейчас он чувствовал не только ее ладонь в своей руке, но также и свои собственные пальцы в ее пальцах. Это было весьма странное ощущение – как будто у них было одно тело на двоих.
Это была близость, на которую не способен никакой поцелуй.
Вместе они продолжили путь по разгромленной улице. Хотя все рааш’ке неподалеку бежали от вспышки Никс, на площади все еще бушевала битва. Оттуда доносились мучительные крики, сопровождаемые гулкими взрывами. Пылающие стрелы чертили небо, освещая бурю черных крыльев.
Идти туда было верной смертью.
И все же Даал еще крепче сжал руку Никс:
«Я не оставлю тебя…»
Стоя на самой верхней ступеньке магнетитовой камеры, Грейлин ткнул мечом в морду гигантской летучей мыши – самца вдвое крупней буйвола. Здоровенные челюсти злобно вцепились в его клинок, пытаясь вырвать его. Тварь брызгала ядом, который капал с его меча, хлопала широко распахнутыми крыльями и зарывалась свирепо поджатыми когтями в мягкий песчаник, пытаясь просунуться в убежище. И все это время продолжала безостановочно визжать, полная решимости подчинить себе Грейлина. Даже несмотря на защиту магнетитовых стен, ее обуздывающий напев штормовым ветром дул ему прямо в лицо. Под натиском его зрение у него затуманилось, рука с мечом дрогнула.
Позади него послышался крик:
– Подвинься!
Измученный и ошеломленный, Грейлин попятился. Стоящий у него за спиной Джейс метнулся вперед и изо всех сил взмахнул секирой. Сталь рассекла воздух и ударила летучую мышь прямо между глаз. Клинок глубоко вонзился ей в череп. Зверь попятился, увлекая вслед за засевшей у него в башке секирой и Джейса.
Фенн тут же бросился следом, обхватил своего друга за ноги и оттащил Джейса назад, заставив его выпустить секиру. Оба единым клубком скатились по ступенькам обратно, вновь оказавшись в безопасности каменной комнаты.
Впрочем, не то чтобы в этой деревне хоть где-то было по-настоящему безопасно.
На глазах у Грейлина гигантская летучая мышь со все еще торчащей из ее черепа секирой рухнула на песок и забилась в предсмертных судорогах, – а затем неподвижно застыла, ее жуткий визг стих.
И умолкла не только она.
