— Я буду ждать, — с задором ответил следопыт.
Он развернулся и вошёл в пещеру, а вампирша зашагала дальше. Ударивший в лицо ветер поведал о близости соболя, где-то со стороны кратера. Деревьев там не было — лишь валуны. Позволив вампирическому зрению пронзить полумрак, Лайла смогла заметить бежавшее по склону тёмное пятнышко. Вместе с угасшим любопытством, потух и алый взгляд. Возвращение магических существ не отменяло дикого мира обычных животных. Теперь они представлялись не такими опасными. Даже голодный медведь поостережётся лезть на стену огня. С волками же разговор короткий ещё с Виверхэля.
Неожиданно в хруст снега вклинился тихий свист. Не привычный гул терзаемого ветром утёса, не протяжный вой метели — свист разрезаемого крылом воздуха. Вероятно, хищная птица, вышедшая на охоту с наступлением темноты. Не от неё ли пытался скрыться соболь? Глаза Лайлы вновь затопило пылающее зарево. В небе действительно кто-то парил. Только силуэт отнюдь не птицы. Горгулья… Рогатый гибрид шимпанзе и летучей мыши размерами со взрослого человека. Лишённое шерсти, мускулистое тело, полная клыков пасть и острые, как лезвия, когти. Четвёртый по свирепости хищник после виверны, грифона и мантикоры. В отличие от драконов, эти крылатые виды не сумели пронести сквозь века мудрость и милосердие. Подчиняясь исключительно инстинктам, они могли не побрезговать охотой и будучи сытыми. А, что хуже, летела горгулья совсем не к соболю — на ладонях вампирши засияли руны.
— Джон… — севшим голосом пробормотала Лайла, однако, даже будь кто рядом, не услышал бы.
Вампирша прижалась спиной к утёсу, подняла дрожащие от мороза и волнения руки на уровень лица. Прицелилась. Спокойствие. Главное, спокойствие. Скоро существо войдёт в зону досягаемости магии, и ревущий поток пламени отвадит его лакомиться людской плотью. Можно будет вернуться в пещеру победительницей. Или же… остаться здесь. Частично. Ведь горгульи потрошат своих жертв: избавленное от требухи мясо намного проще нести в логово. Ну уж нет! Лайла планировала греться в объятиях любимого — ничто не сумеет этому помешать! Не для того она скиталась по загробному миру, чтобы подарить жизнь ночному хищнику. И никакие чары Земли, защищавшие могучее тело броневой кожей, не спасут горгулью от огня, наделённого твёрдостью железа. Ей придётся отступить, убраться восвояси, в какое-нибудь безопасное место, дабы обернуться камнем и неделю залечивать раны. Подобный механизм исцеления именовался магической гибернацией. Разыщи ту же горгулью, пребывавшую в живительной дрёме и ничем неотличимую от статуи, — грозного хищника одолеет один удар молота. Но этого Лайла делать не собиралась: никто из живущих не выбирал кем рождаться, и, к сожалению, большинству не утолить голод без проливания крови.
Достаточно близко! Вечерний сумрак разорвало могучее пламя, поток толщиной со ствол средней берёзы. В момент, когда оно достигло цели, горгулья показалась вампирше подозрительно маленькой. Однако руки продолжили лить огонь. Только, когда что-то отлетело и камнем рухнуло в снег, Лайла осознала постыдную ошибку. Мефит. Всего лишь мефит. Как можно было принять его за горгулью⁈ «У страха глаза велики» — придумавший поговорку ни разу не солгал. Угасающий поток огня распался на искры.
— О, небеса…
Вампирша бросилась к глубокой ямке в снегу, откуда пугающе поднимался не то дым, не то пар. В ней, съёжившись, словно нищий в трескучий мороз, неподвижно лежало красное создание. Неужели убила⁈ Вслед за паническими мыслями нутро охватил жар. Припав на колено, Лайла осторожно тронула ребристое тельце:
— Умоляю, очнись… Я не нарочно… Пожалуйста…
Мефит вздрогнул, закашлялся. Затем шмыгнул крючковатым носом и медленно приподнял веки. Глядя в его тёмные глаза с алыми, будто лавовые потоки, прожилками, вампирша с опозданием поняла: перед ней огненный мефит. И не опалился он лишь благодаря природной устойчивости к жару, а вот оглушения от удара о твёрдое пламя избежать не смог. Но откуда созданию Огня взяться посреди снегов? Здесь должны обитать только ледяные мефиты, синие от макушки до кончика хвоста…
Не меньше был удивлён и Скарги, который толком не понял, что произошло. Он так обрадовался Лайле! Летел к ней на всех парах! Она же встретила его неприветливо, вавками и бобошками, хотя он ничем не заслужил а-та-та. Смотря в страшно горевшие глаза девушки, мефит нервно сглотнул.
— Живой… Слава небесам, — облегчённо выдохнула вампирша. — Ума не приложу, как ты здесь оказался, — она заметила гексаграмму, и её аккуратные брови воспарили, словно птицы. — А это что?
Мефит дрожащей ручонкой протянул медальон, так близко, насколько позволила серебряная цепочка.
— Мне? — ещё больше изумилась Лайла.
