— Хах! Не «Совы»! — кинул назад бородатый. — Чужачка! Тоже ряженая в обноски «Топоров» и безоружная! — он приблизился, поставил ногу на заснеженный ствол и грубо схватил девушку за плечо. — Их будто сама Сая к нам подсылает! — со смешком обернулся варвар. — Кто-то там говорил про неуда-А-А-А-А-А!!! — от треска сломанного запястья фраза взорвалась надрывным воплем. — Ах ты, сука!!!
—…Jer deploht ner-zer ksa-А-А-А-А-А!!! Dfig ver-dufh!!! — что бы ни кричал чернобородый, точно ничего хорошего.
Лайла, учуявшая запах палёной человеческой кожи ещё на полпути к костру, знала, с кем имеет дело. Потому выкрутила до хруста и вторую кисть изумлённого каннибала. Тот заорал раненым лосём, однако всё равно попытался ударить вампиршу наотмашь. Лайла увернулась — длинные когти рассекли воздух над её плечом. Если бы она заблаговременно не отослала Скарги спрятаться на опушке, атака пришлась бы как раз по нему. Скрипнув зубами, разъярённый варвар вознамерился перешагнуть дерево, но захлестнувший голову поток огня заставил его рухнуть наземь с горящей бородой.
К этому моменту остальные каннибалы преодолели баррикаду из упряжек и ринулись к нападавшей. Все, кроме последнего, со шрамом: тот схватился за перерезанное горло, а затем с бульканьем завалился в залитый кровью снег. Никто и подумать не мог, что связанный пленник, мёрзнувший в санях рядом с голым мертвецом, окажется не только свободным, как парящая птица, но и вооружённым: северяне слыхом не слыхивали про скрытые в наручах клинки, выскакивавшие вдоль ладони на добрую дюжину сантиметров.
— S’shizstis suesfes… — прошелестел темнокожий, стряхнув с лезвия алые капли.
— Gargod krunk! Gargod krunk!!! — заголосил оглянувшийся на хрипы седой варвар и вдвоём с носатым рванул обратно к саням, у которых вызывающе стоял пленник: в его бирюзовых глазах горела жажда мести.
Лайла, встретившая каннибалов огненными потоками, не сразу поняла, почему половина из них ринулась назад. Не похоже, чтобы такие вообще чего-то боялись. Лишь потом она заметила мелькнувшие вдалеке белые волосы. Остроухий⁈ Его-то как сюда занесло⁈ Однако думать было некогда. Закрывшись руками от огня, взревевший медведем амбал перепрыгнул через упавшее дерево и едва не снёс её плечом: вампирша в последний момент отскочила. С другой стороны просвистели когти. Так близко, что ухо обдало ветром. Оборона развалилась, словно карточный домик. Пришлось отбежать и отгородиться пылающей стеной, не забыв предать ей твёрдости. Преграда высотой в полтора метра остановила громилу: он влетел в пламя, отшатнулся и со стоном грохнулся на четвереньки. Зато следовавший за ним воин, используя спину бугая в качестве опоры, без раздумий сиганул через пики оранжевых языков…
Из-за неожиданного манёвра время стало тягучим, будто патока. Летевший над огнём враг напоминал прыгнувшего тигра, зверя, знакомого Лайле по висевшей в замке жуткой картине. Вампирша с ужасом глядела в разверзнутую пасть кабаньего черепа, на широко разведённые серпы когтей, на вытянутое, как струна, тело. А через мгновение стокилограммовый варвар сшиб Лайлу с ног — огненная стена рассыпалась на искры…
Темнокожий пленник оказался весьма юрким. Сколько варвары ни пытались изловить его, он то водил их вокруг упряжек, то запрыгивал на сани, то ловко проскальзывал под животами оленей. Делал всё легко и непринуждённо, словно шкет, игравший в догонялки с нерасторопной малышнёй. Седой воин, вконец запыхавшийся оттого, что в седьмой раз пробегал мимо костра, замедлился, саданул когтями по саням и сорвал с себя шлем:
— Тормози, Грольден! Так мы эту ссыкливую гниду не поймаем…
Носатый тоже остановился — лишившись преследователей, темнокожий со скучающим видом присел на оглоблю.
Седой зачерпнул рукой снега и жадно надкусил белый ком:
— Вот как поступим… Погоню его по кругу. Возьмёшь боласы, пока он не видит, а как шмыгнёт под оленем, швырнёшь на опережение. Ага?
— Угу.
— Поехали…
Сплюнув вязкую слюну, частично повисшую на щетине полупрозрачной нитью, седой бросился к темнокожему. Тот неспешно встал и вновь пустился наутёк. Они пронеслись вдоль упряжек, повертелись у ближайшего дерева и устремились к оленю, где убегающий, как и ожидалось, нырнул под меховое пузо. Каннибал — за ним, да только в этот раз вместо сверкавших пяток перед его взором сверкнул клинок — лоб упёрся в отогнутую ладонь, позволившую стальному жалу войти в глаз до самого основания.
Седой обмяк, уронил когти в снег и вывалился из-под оленя трупом. Из безвольно приоткрытого рта зыбким облачком поднимался пар: последний выдох, шелестящее имя смерти, одинаково звучавшее на всех языках…
Услышав просвистевший над головой болас, темнокожий распрямился и строго посмотрел на оставшегося врага — варвар понял: больше тот убегать не станет.
