— Благодарю. Ты спас мне жизнь, — проникновенно сказала Лайла. — Ой, тебе же не знаком наш язык…
Вампирша указала на злосчастный нож и, коснувшись ладонью груди, чуть поклонилась. Однако стоило сделать шаг, как скрытый кинжал покинул наруч.
— Поняла… — замерла на месте Лайла. — Но я и так потеряла слишком много времени… Мне нужно выручать друзей… Без саней я не уйду… — изумрудный взор упал на валявшийся у сапог темнокожего шлем с вившейся по снегу верёвочкой. — Давай попробуем иначе…
Выставив приподнятые ладони, вампирша осторожно зашагала вперёд — воин принял боевую стойку. Ожившая приближалась, и он был готов пустить в ход клинок: мёртвые никогда не возвращаются с благими намерениями. С застывшей на лице маской безразличия они норовят иссушить душу, обратить её в чёрный камень, в ещё один слой Дарнировой Коры…
Однако остроухий никак не ожидал, что девушка в полутора метрах от него аккуратно опустится на колени, отведёт взор и, встав на четвереньки, потянется к шлему. Каштановая макушка. Ничем не защищённая и так близко. Танталовое остриё пробьёт её на раз. Ведь это всего лишь череп, полная злобы костяная коробка, а не панцирь ползучего астикула. Торчавший под кулаком клинок метил в голову, отслеживал каждое её движение…
Медленно подтаскивая за верёвочку шлем, Лайла ощущала царившее в воздухе напряжение. Дёрнись она или ненароком закашляйся — спаситель предстанет палачом. Вампирша не была уверена, что в случае чего успеет отразить атаку. Тягучие, как дёготь, мгновения сгорали в пламени неведения, но гробовую тишину ничто не нарушало: ни шорох одежды, ни свист клинка. Взяв шлем, Лайла села, подобрав под себя ноги. После чего с тёплой улыбкой протянула его темнокожему.
На хмуром лице того грозовыми тучами бродило презрение, изредка разбавляемое туманными раздумьями. Правда, взгляд с каждой секундой становился всё живее. Какое бы решение ни бороздило рассудок, похоже, оно почти созрело. И точно — остроухий вдруг выбил шлем левой рукой и, сделав порывистый шаг, замахнулся правой, со сверкнувшим молнией лезвием.
Лайла могла применить магию, использовать какой-нибудь приём или хотя бы уйти из-под удара. Но вопреки здравому смыслу предпочла просто зажмуриться. Раздался щелчок. Открыв глаза, вампирша увидела, как темнокожий опускает руку с задвинутым в наруч клинком. Интуиция не обманула. Это была какая-то проверка. Только, невзирая на её прохождение, воин не спешил подавать девушке ладонь. Более того, глядел строго, если не сказать высокомерно. Лайлу это оскорбило, однако она тут же задушила в себе обиду: возможно, в его мире иные правила этикета. Следовало начать всё с чистого листа…
Чинно поднявшись, вампирша коснулась груди указательным пальцем и дружелюбно произнесла:
— Лайла.
Смотря ей в глаза, остроухий осторожно стукнул себя костяшками кулака по плечу:
— Shoisu.
Заклинание оживило потухший костёр — Лайла жестом пригласила нового знакомого к огню. Хоть воин и слепил взор белыми, как снег, прядями, страдал от мороза не меньше её. Меж тем к пламени приблизился настороженно, подобно лесному волку, вышедшему к селению в поисках еды. Причиной была горевшая на ладони руна, которую Шойсу исколол косыми взглядами.
— То есть мои жуткие глаза тебя не беспокоили… — подойдя к оленьей упряжке, заметила вампирша, — а в пиромантии ты видишь угрозу. Странный у вас мир. Я бы с удовольствием послушала о нём. В меру понятливости, разумеется. Но сейчас меня ждут друзья.
Лайла с нескрываемым отвращением вытащила из саней два окоченевших трупа, на верхнем из которых, судя по раскорябанной груди, ранее сидел каннибал. Затем, брезгливо обтерев перчатки снегом, забралась в упряжку.
— А знаешь что? Если хочешь, возьму тебя с собой, — девушка вновь изобразила приглашающий жест. — Ты даже не представляешь, сколько кругом опасностей. Так было бы безопаснее. Для нас обоих.
Застывший у костра воин отвечал немым взором.
— И зачем я всё это говорю… — понуро помотала головой вампирша. — Что ж. Настаивать не буду. Ещё раз спасибо за спасение. Отплатила, чем смогла. Но если всё же передумаешь… — отъехав буквально на метр, она обернулась и указала на двойную колею, — след подскажет направление.
Оленья упряжка сорвалась с места — Шойсу остался позади безмолвным памятником.
— Скарги! Где ты, малыш? Лети скорее ко мне! — замедлившись на краю опушки, крикнула Лайла.
Из черневшего в кедре дупла осыпались щепки. Незримые крылья еле слышно рассекли воздух, и под ладонью возникла невидимая глазу рогатая голова.
— Вот ты где. Замёрз, несчастный. Прыгай за пазуху. Нас ждёт долгая дорога, — вампирша всматривалась в пучины седых облаков, ронявших на низину одинокие снежинки. — Времени мало. Будем мчаться быстрее ветра.
Эрминия наблюдала замелькавшую над санями хвойную сень, всё больше заслонявшую бледное небо, — верный признак того, что олени выдохлись и ватага высматривала неприметное место для передышки.
