— Ты не оставишь меня, Рэкси… Я была в лапах «Бездушных». Умирала от сиреневого дурмана. Сражалась с драугром и противостояла хельграсу. Но всё же я сейчас здесь… Да, однажды мне на роду было написано скопытиться, но вернули к жизни меня не боги — ты. Когда не оставил подыхать от «Лотоса счастья». Иначе бы мой путь закончился под дёрном в каком-нибудь лесу… Кто я без тебя? Чужачка в любом краю. Гонимая недоверием путница. Без дома и пристанища… — Эрминия выдавила скупую улыбку. — Ты помнишь, мы так и не испекли тот проклятый пирог? Тебе нужно учиться готовить. Уж поверь, на сносях я у очага скакать не собираюсь. Даже не приближусь. Ох, натерпишься ты ещё, папашка…
По щеке девушки скатилась слеза: уверенностью в голосе себя не обмануть. Горевший рядом костёр не спасительный — погребальный. Заражённых волчьим поветрием тепло не исцеляло. Лишь облегчало страдания. Во всяком случае, так считали лекари…
Потому северянка, ценившая последние минуты с возлюбленным больше жизни, уже не следила за окружением. Либо снорхи подло завершат начатое, либо наконец вернётся Лайла. Только она тоже вряд ли сумеет помочь. Время… Его не было…
— Ты выиграл, Рэкси… С чахлой листвой станешь отцом… Если не раньше… Знаю, ты не любишь проигрывать… Но и уходить победителем, не погревшись в лучах славы… Совсем дурак? — Эрминия смахнула слёзы. — Вот дерьмо… Не заставляй меня рыдать… Знаешь же, я этого не переношу…
Стиснув зубы, она подняла мокрый взор к темнеющему небосклону. Пепельному и безразличному, как пресловутая «серая всадница», что оставила за собой дорожку из трупов и ушла безнаказанной. Но нет, вот оно — наказание. Догнало. И скоро она прочувствует его каждой частицей своей души. Вон уже и падальщики на пир слетаются: от размытого слезами взгляда не ускользнул силуэт ворона, сидевшего на макушке соседней сосны.
— Можешь не ждать… Тебе здесь ничего не светит… — процедила Эрминия, а потом вдруг опомнилась: — Погоди… Ты… — она осторожно положила Рэксволда на снег и незамедлительно встала. — Где твой хозяин? Позови его! Ну же!!!
Ворон молчал. Даже не шелохнулся. Словно нарисованный. Северянка же поднесла кинжал к носу ассасина: ещё дышит. Вместе с тем короткое, но томительное ожидание закончилось ничем.
— И? Где он⁈ — Эрминия вновь уставилась наверх: — Мне некогда! Долбаная птица… Давай, зови хозяина!!! — размахнувшись, она метнула клинок прямо в ворона.
Стремительное лезвие рассекало морозный воздух — ещё секунда, и в чёрное оперение вопьётся сталь. Однако в дюйме от крылатого кинжал завис, будто вонзился в незримую доску. Потом же упал на ветки и, ссыпая с них снег, безропотно покатился вниз.
— Кто-то желает получить урок хороших манер? — раздался за спиной надменный баритон.
— Так и знала… — северянка обернулась: на фоне посеревшего от сумерек снега чернела фигура в аристократических одеяниях. — Помнишь меня, Леонардо? — взор поднялся к презрительно прищуренным глазам, таким же жёлтым, как у варга.
— Сложно забыть ту, что пыталась одолеть древнего колдуна куском металла, но, невзирая на глупость, удостоилась чуда воскрешения, — со скукой в голосе ответил некромант. — Однако, как я вижу, везение постепенно покидает тебя…
На припорошённые трупы снорха и оленя приземлилась пара воронов, а с верхушки сосны донеслось зловещее: «крок».
— Эй, я не собираюсь ворошить старые обиды. Ты помог Лайле. Глядишь, и я с тобой сумею договориться. Небось, вороньё порхает тут по душу того темнокожего типа? Могу подсказать, откуда начать поиски… — зыбкая попытка нащупать нужды собеседника походила на брошенный перед акулой рыболовный крючок.
— Темнокожий? Нет, у меня иные мотивы пребывания на севере. Меж тем забавно встретить тебя здесь спустя два дня. Вероятно, где-то поблизости и моё прекрасное творение? — Леонардо осмотрелся и приметил далеко за поляной, на противоположной опушке, серию ярких вспышек. — Уже вторая ваша пока необъяснимая телепортация… Интересный поворот… — после этих слов пара воронов растворилась в клубах чёрного тумана.
— Любишь лихие повороты? Держи ещё один. Я предлагаю тебе сделку. Выгодную сделку. Платить готова до конца дней. Если спасёшь ему жизнь, — хоть рядом кроме Рэксволда никого нуждавшегося в помощи и не было, Эрминия зачем-то указала на него подбородком.
— Хм, знакомое лицо… — некромант вальяжно проследовал к ассасину. — Помню, помню… Сердце твоего дерзкого на язык кавалера почти не бьётся, — он провёл над воином ладонью. — Ничего нового. Жаль. Обычная ликантропийная интоксикация, более известная как волчье поветрие или чёрный паралич. К слову, первое утверждение ошибочно: болезнь не передаётся по воздуху. Тем не менее её действие необратимо, носит мутационный характер и смертельно для большинства созданий. Люди и антропоморфные существа, как правило, гибнут за один-два дня. Животные, обладающие схожим с варгом строением, имеют шанс на физическую адаптацию…
— Что можно сделать? — нетерпеливо спросила Эрминия.
