— Магический недуг не вылечить алхимией. Однако источник тёмной энергии способен превалировать над иссушающим эффектом, позволяя больному жить. Именно на таком принципе построен вампиризм, где самовосполняемым источником магии служит мёртвое тело. В случае с живым носителем подошла бы периамма из небесного металла, заполненная сингулярным концентратом расщеплённой души. Артефакт, — последним словом он наконец смахнул непонимание с лица собеседницы.
— И? У тебя он есть?
— Разумеется. Но столь раритетные вещи крайне ценны… Мне хочется знать, насколько далеко ты готова зайти в своей благодарности. Убить дюжину невинных? Разделить ложе с драугром? Отдать мне первенца? Возможно, всё сразу. Тебя устроит?
— Ты подслушивал? — нахмурилась Эрминия.
— Не специально. Мне доступно всё, что видят и слышат мои вороны. Но они вольны сами выбирать объект для наблюдения. Если бы один из крылатых помощников не обратил на вас внимание, я бы не явился… И раз я дополнил сведения о тебе новым фактом, вернёмся к обсуждению твоей ценности в моих планах.
— Вернёмся… Говорят, ты никогда не врёшь. Так вот, и я не стану. Хочешь меня трахнуть? Трахни. Хоть драугром, хоть ослом. Коли есть враги из числа конченых мразей, я принесу тебе их головы, — северянка посмотрела на раненую руку, в которой меч теперь лежал неуверенно. — Или сдохну, делая это… — она подняла на некроманта тяжёлый взор. — Но невинной жизни я тебе ни бёдрами, ни клинком не вручу. Впрочем, как и другим. Больше никому и никогда. Такой расклад тебя устроит?
— Кристальная честность и железные амбиции перед каменным лицом безысходности… Любопытно. Как и то, что ты станешь делать, если я не соизволю помочь? — толику удивления подвинула нескрываемая усмешка. — Ведь столь бескомпромиссная позиция обесценивает значимость твоей кандидатуры.
— Хватит трепаться, — буравила его взором Эрминия. — Ты поможешь или нет?
— Я задал вопрос. И повторяться не намерен, — с высокомерным спокойствием произнёс Леонардо.
— Задери меня медведь… — чуть пошатнулось терпение северянки, но она всё же удосужилась дать ответ: — Доведу друзей до порта. Усажу на корабль. А потом навсегда растворюсь в Ледяных Пустошах, где до самой смерти буду проклинать себя за то, что когда-то покинула Грондэнарк.
— Скитания… Одиночество… Как самоотверженно и драматично. Хоть и до банальности иронично: снова на мои плечи возложена ответственность за судьбы моих недоброжелателей. Подведём же итоги. Твой избранник мне неинтересен. Более того, я нахожу его одиозным. Ты, сама по себе, тоже не представляешь никакой ценности, — Леонардо выдержал гробовую паузу. — Однако, на своё счастье, ты умеешь заводить правильных подруг. Так и быть. Тебе не придётся отрекаться от принципов и моральных устоев. Но однажды ты ощутишь в себе безошибочное побуждение выплатить долг… и выплатишь его. Или же по одному моему слову артефакт вернётся в шкатулку и тогда…
— Всё ясно, — перебила его северянка. — Я не дура. И про сделку нашу болтать не стану.
— Превосходно, — на ладони колдуна появился серебристый эллипс, будто плетённый из множества тончайших спиц. — Периамма твоя.
— Это на шее носить? — потянулась к вещице Эрминия, но та внезапно исчезла.
— Не совсем… — загадочно улыбнулся Леонардо. — Надеюсь, у твоего кавалера крепкое сердце. Иначе век его будет недолог. Что не отменит заключённого соглашения. В противном случае я изыму артефакт вместе с телом. Для экспериментов. В качестве санкций, — он опустил взор на воина и, наклонив руку, сделал жест большим и указательным пальцами, словно провёл ими по ребру блюдца.
Ассасин вдруг захрипел. Его огрубевшее лицо помутили едва различимые морщины, а закоченелая рука в попытке дотянуться до груди забилась о бок.
— Рэкси… — бросилась к воину Эрминия, но тот несколько раз дёрнулся и притих. — Слушай сюда. Если он не очнётся… — она подняла грозный взгляд, однако на месте Леонардо уже плыл чёрный туман. Пустовала и верхушка сосны. Не осталось никого, кроме ставшей живой, всеобъемлющей тревоги. Была ли у колдуна совесть? Хороший вопрос…
Сумеречная опушка. Охваченные огнём сани. Лежавший на снегу ассасин. Возле него, траурно склонив голову, сидела северянка. Уж точно не такую картину ожидала увидеть подъезжающая Лайла.
— Нет, нет, нет, только не это… — забормотала она, а едва нарты приблизились, со всех ног рванула к подруге. — Что с ним, Эрми⁈ Давно он такой? О небеса, твоя рука… Не молчи. Скажи хоть что-нибудь, Эрми!
Поспешил подойти и Джон: он тоже обратил внимание на пальцы воительницы, по отъезду ещё невредимые. А также на два трупа: оленя с разодранным горлом и снорха — с перерезанным.
Суета. Расспросы. Прикосновения. Под таким натиском Эрминия не выдержала и подняла апатичный взгляд с пляшущим в глазах отражением пламени. Сперва на взволнованную вампиршу. Потом на ошарашенного следопыта. И под конец на невозмутимого иномирца, который стоял неподалёку с костяным шлемом в руке. Затем взор вновь опустился на Рэксволда:
— Пока бьётся…
