Рэксволд тоже пас гостя, словно волк — заблудшую овцу. Не скрывал желания укоротить острые уши даже за малую провинность. Не то и вовсе оставить от него рожки да ножки. Хромой, периодически кашлявший, а всё туда же: после убийства варга окончательно уверился в собственной непобедимости.
Присматривалась к новому лицу и Эрминия, изредка бросавшая исподлобья тяжёлые взгляды. С одной стороны, сомнительный союзник — вечная угроза под боком, с другой — лишний воин в отряде не помешает. К тому же, поносив шкуру выродка на родине и ощутив себя немой в Виверхэле, где быстрая речь коренного населения круто расходилась со степенностью разученного языка, понять иномирца было не так уж сложно.
Когда голод наконец отступил, а пустой шампур отправился в костёр, Лайла нарушила напряжённое безмолвие:
— Раз придётся ночевать вне укрытия, я останусь на страже, — она уронила взор на мефита, который самозабвенно облизывал лапки. — Вдруг снорхи вернутся. Я, разумеется, подпалила им хвосты, но всё же…
— Нет, — Эрминия сплюнула в огонь жилистый обжёвок, и тот с пшиканьем прокатился по красным углям. — Надо убраться с открытой местности. Никакой дозор, даже самый бдительный, не спасёт от варга. Сомневаюсь, что он единственный на весь север. Пока такая махина прочувствует огонь, от нас, сонных, только месиво останется, костлявые жижи. Мы тут как светлячки в ночи. Неизвестно, какая ещё тварь припрётся на свет. Возможно, уже сейчас что-то потрусливее выжидает в засаде.
Лайла невольно провела взглядом по тёмному бору, где среди стволов деревьев в лунных пятнах искрился снег. Зная о невидимости хищников, рассчитывать на зрение было бессмысленно. Однако слух она задействовала на максимум — слышала скрипевший в полумиле на востоке сухостой.
— Трое одиночных саней, — смотрел на упряжки Рэксволд. — Допустим, утрамбуемся по двое. Дохлого оленя подсунем ушастому. А дальше как? Темень-то приличная.
— Осторожно и не спеша. Лайла поедет со мной. Станет моими глазами. Вы с Джоном — следом. А в хвосте этот… — кивнула на Шойсу северянка. — Мне кажется, я знаю, где мы. Коли так, за лесом увидим Гробдан-Гозар. Долину Торосов. Там есть тихое, сухое местечко. Старая берлога. Под вросшим в валун деревом. Скорее всего, пустующая. Слишком часто туда наведывались охотники.
— Кхе-кхе… — подняв брови, нарочито закашлялся в кулак следопыт. — А если нет?..
Эрминия пожала плечами:
— То косолапый пойдёт искать себе другое лежбище… — она обвела суровым взором переглянувшихся спутников. — Не поняла, кто-то хочет остаться тут и дождаться хищников? Нет? Тогда поднимайте задницы. Ближайшие полтора часа сон никому не светит.
Цепочка саней с рысившим позади жеребцом неторопливо ехала через угрюмый бор: хвойные великаны неохотно пропускали в него лунный свет. Там, где они жались друг к другу, бережно охраняя лесной мрак, иногда чудились мелькавшие за стволами силуэты. А может, и не чудились. Не всякое живое существо отличалось храбростью, да и в движении сложно отделить игры воображения от истины.
— Не свались. Впереди подъём, — поглядывая на спины девушек, предупредил ассасина Джон: тот лежал сзади, поперёк нарт, перекинув ноги через низкий бортик из толстой жерди.
— Да куда я денусь… — пятки сапог царапнули очередной сугроб. — Вот скажи, усатый. Ты тоже как-то пропустил момент, когда наши девки стали рулить нашими жизнями?
— Разве? Лично у нас равноправие, — следопыт стащил капюшон для лучшей слышимости. — Если долго перетягивать знамя, оно порвётся.
— Ты либо слеповат, как старый тетерев, либо больно умный… — посмотрел на вампиршу Рэксволд. — Только вот, сдаётся мне, первое… — он разразился лающим кашлем и стукнул себя по груди.
— Какой есть… А тебе по возвращении надобно лекарю показаться.
— По возвращении… Важное уточнение. Не то прямо сейчас бы бросился. В каждое дупло бы заглядывал. Или ты переживаешь, что мне захочется к местным заскочить? Боги, Джон, ну хоть иногда за языком следи, — ассасин устало зевнул.
— Напомни, почему я с тобой дружу? Кроме очевидного факта, что здесь от тебя никуда не деться.
— Всё просто, — ухмыльнулся Рэксволд. — Зависть.
— О как. Ну-ка, ну-ка. И чему же я завидую?
— Умению не лазить за словом в карман? Острому, как клинок, языку? Шикарному чувству юмора? Непобедимости? Прозорливости? Отчаянным, но действенным тактикам? Всё перечислять можно до рассвета. С таким, не то что дружить — рядом постоять приятно.
— Да-а-а… Куда уж мне, — улыбнулся Джон. — А скромности, часом, среди твоих достоинств не затесалось?
