– Как сказать… Алекс никогда не принадлежала к числу самых амбициозных, насколько я ее помню. Но была умна, сообразительна, хотя и не выпячивалась, и демонстрировала вполне приличные средние результаты.
Эрика замолчала, и Аксель понял, что она подошла к самому главному, по сравнению с чем предыдущие вопросы были не более чем разминкой.
– Она уехала в середине семестра. Не припомните, что заставило ее родителей так внезапно сорваться с места?
Он сделал вид, что задумался. Приставил кончики пальцев обеих рук друг к другу и коснулся подбородка. Эрика подалась вперед и напряженно ждала ответа. Разочарование было неизбежно. Правда – единственное, чего он не мог ей открыть.
– Насколько я знаю, ее отцу предложили работу где-то в другом месте. Честно говоря, уже не помню подробностей, но что-то в этом роде.
Эрика погрустнела. И снова Аксель ощутил порыв открыть ей все, что держал в себе все эти годы. Облегчить совесть, выпустив из себя всю неприкрашенную правду. Но вместо этого глубоко вдохнул и в очередной раз сдержал то, что так рвалось наружу.
Она продолжала наседать:
– Не слишком ли внезапно это все произошло? Может, вы что-нибудь слышали о том, что заставило Карлгренов так быстро сорваться с места?
– Ну, это меня как раз не удивляет. Действительно, все случилось довольно быстро, но в таких случаях обычно именно так и бывает. Отцу предложили место, и он не стал медлить. Хотя что я могу знать…
Он всплеснул руками, как бы подтверждая тем самым, что это не более чем его догадки. Морщинка между бровями Эрики Фальк обозначилась резче. Это был явно не тот ответ, который она хотела получить.
– Там как будто было что-то еще, – осторожно начала она. – Взрослые много говорили об Алекс и при этом часто упоминали слово «школа». Не знаете, что это могло быть? У меня самой сохранились об этом только очень смутные воспоминания. Стоило в комнату войти ребенку – и все разговоры сразу стихали.
Аксель почувствовал, как у него немеют руки и ноги. Он надеялся, что его смущение не так заметно со стороны. Конечно, он предполагал, что слухи ходили, как без них? Шила в мешке не утаишь, но вред можно свести к минимуму. Он и сам работает на это, пока держит все, что знает, при себе. Однако Эрика Фальк ждала ответа.
– Понятия не имею, что бы это могло быть, – покачал головой Аксель. – Разговоры были, точно, но ты ведь знаешь людей. На твоем месте я не придавал бы этому такого значения.
Ее лицо разочарованно вытянулось. Эрика Фальк не получила того, за чем пришла, вот и все, что он понял. Но выбора у Акселя не было. Это ведь как скороварка. Стоит только приоткрыть крышку – и джинн выскочит наружу. Но Акселя тянуло высказаться, и это было свыше его сил. Будто некая сила завладела его телом и заставляла открывать рот и формировать слова, удержать которые в себе стоило немалых усилий. И тут, к его облегчению, Эрика Фальк поднялась с дивана, надела куртку, обула сапоги и протянула ему руку, которую Аксель взял далеко не сразу. Он едва сдержался, чтобы не скривиться. Ничто не было так противно Акселю Веннерстрёму, как физический контакт с чужим человеком. Эрика шагнула за порог, но обернулась, когда он как раз собирался запирать.
– Да, и последнее. Был ли Нильс Лоренц как-то связан с Алекс или со школой? Об этом вам ничего не известно?
Аксель растерялся, но сразу принял решение. В конце концов, она все равно это узнает, не от него, так от кого-нибудь другого.
– Разве ты не помнишь? Он подрабатывал в школе средней ступени один семестр.
Щелкнул один замок, потом другой, звякнула цепочка. Аксель Веннерстрём прислонился спиной к двери и прикрыл глаза.
Оправившись, он достал тряпки и швабру, чтобы подтереть следы за незваной гостьей, и вскоре снова почувствовал себя в полной безопасности.
Вечер начался плохо – Лукас вернулся с работы в скверном настроении. Как ни старалась Анна предугадать любое его желание, а буря была неминуема. Она знала, что в таком состоянии муж только и ищет повод выместить на ней свое раздражение.
Она дольше обычного занималась ужином. Приготовила его любимое блюдо и стол накрыла с душой. Эмме, чтобы не мешала, поставила мультфильм «Король Лев», а Адриану дала бутылочку с едой и уложила. Лукасу поставила его любимый диск с Четом Бейкером. Приоделась и тщательнее поработала над прической и макияжем. Хотя по опыту должна была знать, что в такие вечера, как этот, то, что она делала, не имело никакого значения. У Лукаса выдался тяжелый день на работе, и его гнев искал выхода. Анна узнавала этот блеск в его глазах и ждала, когда разразится буря.
Первый удар настиг ее неожиданно. В правом ухе зазвенело. Анна схватилась за щеку и посмотрела на Лукаса, как будто все еще надеялась остановить его видом синяка. Разумеется, это не сработало – Лукасу лишь захотелось сделать еще больнее. Он получал от этого удовольствие, вот что с таким трудом доходило до Анны. Много лет она внимала заверениям мужа, что побои причиняют ему не меньшую боль, чем ей, но теперь это в прошлом. И сегодня она в очередной раз разглядела в нем зверя.
