Хедстрём не поехал сразу на работу. Сам не зная зачем, в самый последний момент прихватил с собой из участка ключи от квартиры Андерса Нильсона. Сейчас он решил воспользоваться моментом и спокойно осмотреть там все еще раз. Нужно было хоть что-нибудь, что могло бы пробить брешь в расследовании. Потому что, куда бы ни шел Патрик, он все время оказывался в тупике. Отец ребенка Алекс, как правильно заметила Эрика, до сих пор был первым в списке подозреваемых. Патрик и сейчас не был готов вычеркнуть его оттуда насовсем, но не мог не признать, что теперь этот след стал куда менее горячим.
Квартира Андерса Нильсона походила на дом с привидениями. Патрику все мерещилось подвешенное к потолку тело, хотя, когда он впервые появился в этой квартире, веревка была уже перерезана. Он и сам не знал, зачем приехал сюда, но на всякий случай прихватил пару латексных перчаток. Встал под крюком, на котором был подвешен на веревке Андерс, и попытался представить себе, каким образом это могло быть сделано.
Это оказалось не так просто. Потолки в квартире Нильсона были высокие, а петля располагалась под самым крюком. Чтобы поднять тело на такую высоту, требовалась большая сила. Притом что Андерс был довольно худощав, он имел приличный рост, поэтому и весил наверняка немало. Патрик сделал в уме отметку навести справки о весе Андерса, как только придут результаты вскрытия. Напрашивался вывод, что здесь действовали несколько человек. Но почему в таком случае на теле совсем не осталось отметин? Даже если Нильсона предварительно накачали снотворным, должны были остаться по крайней мере отпечатки. Картина решительно не складывалась.
Патрик бесцельно бродил по квартире, высматривая что-нибудь интересное. Вся мебель состояла из кухонного стола с двумя стульями. Больше, в общем-то, обследовать было нечего. В столе, правда, были ящики, и он принялся выдвигать их один за другим. Полиция уже занималась ими при первом осмотре, и Хедстрём всего лишь хотел удостовериться, что ничего важного не пропущено.
В четвертом ящике он нашел блокнот и выложил его на кухонный стол. Поднял его под углом к окну, чтобы резкий дневной свет не мешал видеть, остались ли на бумаге отпечатки. В таком положении Патрик разглядел вдавленные буквы, какие остаются, если бумагу подкладывали под другую, на которой писали. Чтобы получить представление о тексте, он использовал одну известную хитрость, а именно: достал карандаш из того же кухонного ящика и легкими движениями заштриховал страницу. Проступили лишь отдельные кусочки, но и по ним стало ясно, о чем шла речь в тексте. Хедстрём тихо присвистнул. Все это было очень интересно и заставляло жернова крутиться в другую сторону. Осторожно опустив блокнот в пластиковый пакет, Патрик продолжил изучение содержимого ящиков.
В основном там ничего не было, кроме мусора. И только в последнем обнаружилось нечто, что привлекло его внимание. Он выудил оттуда пальцами маленький кусочек кожи, точно такой же, какой нашел в спальне Алекс, когда был в ее доме вместе с Эрикой. И на этом была такая же выжженная надпись: «Т. М. 1976» и такие же размытые кровавые пятна на обратной стороне. Но особенно смутило Патрика странное гложущее чувство, которое вызывал у него этот кусочек кожи. Он словно намекал на что-то очень важное, что все время ускользало от внимания.
Сама по себе эта штука подтверждала, что связь между Алекс и Андерсом имела давнюю историю, по крайней мере с 1976 года. В следующем, 1977-м, Карлгрены уедут из Фьельбаки и бесследно исчезнут на год. В том же 1977-м пропадет без вести Нильс Лоренц, тот самый, который одно время был учителем в классе Алекс и Андерса.
Патрик понял, что ему нужно поговорить с родителями Алекс. Если верно только что зародившееся у него подозрение, лишь Карл-Эрик и Биргит знают ответ на вопрос, который может соединить разрозненные фрагменты в более-менее цельную картину.
Хедстрём опустил кусочек кожи в тот же пластиковый пакет и в последний раз оглядел гостиную. Ему снова привиделось бледное, тощее тело Андерса, раскачивающееся на закрепленной под самым потолком петле, и Патрик дал себе слово дойти до самого конца в этой истории. Если только картина, контуры которой только сейчас наметились в его сознании, соответствует действительности, здесь произошла трагедия за пределами возможностей человеческого понимания. Хотя надежда на то, что он ошибается, все еще оставалась.
Патрик отыскал в адресной книге телефон Йосты и набрал номер коммутатора полицейского участка. Ничего не поделаешь, придется помешать коллеге в раскладывании очередного пасьянса.
– Привет, это Патрик.
– Привет, Патрик.
Голос Йосты звучал, как всегда, устало. Уныние стало его постоянным спутником и внутренней сущностью.
– Ты уже договорился о встрече с Карлгренами в Гётеборге?
– Нет, еще не успел. Знаешь, сколько у меня всего…
