Она инстинктивно скорчилась, пытаясь защититься. Когда посыпались удары, попыталась сосредоточиться на том месте внутри себя, куда Лукасу доступа не было. С каждым разом это получалось у нее все лучше. Осознавая боль, Анна научилась от нее дистанцироваться. В такие моменты она словно парила где-то у потолка и наблюдала за собой, свернувшейся калачиком на полу, и за Лукасом, наносившим удар за ударом.
Внезапный звук заставил Анну вернуться к действительности и в свое тело. В дверях стояла Эмма, держа палец во рту и прижимая к себе детское одеяло. Вот уже год прошел с тех пор, как Анна отучила дочь сосать палец, и вот Эмма снова принялась за старое. Лукас не видел девочку – он стоял спиной к ее комнате, – но повернулся, когда заметил, что Анна смотрит куда-то мимо него.
Быстро, прежде чем та успела что-либо предпринять, он оказался возле дочери, поднял ее и потряс так сильно, что Анна услышала, как у Эммы застучали зубы. Она попробовала подняться с пола, но далее все происходило словно в ускоренной перемотке. Анна поняла, что отныне обречена видеть эту сцену до конца своих дней. Лукас тряс Эмму, которая большими, непонимающими глазами смотрела на папу, вдруг превратившегося в страшного чужого дядю.
Анна бросилась к нему, и Лукас изо всей силы швырнул ребенка в стену. Раздался страшный стук, после которого уже ничто не могло быть как раньше. Глаза Лукаса застилала блестящая пленка. Он посмотрел на дочь, потом на свои руки – и почти с нежностью посадил Эмму на пол. А потом повернул к Анне неживое, как у робота, лицо:
– Ее нужно в больницу. Она споткнулась на лестнице, поняла? Она споткнулась на лестнице.
Он продолжал говорить еще что-то, направляясь к входной двери и не глядя на Анну, которая следовала за ним. Она плохо воспринимала происходящее, двигаясь как лунатик, который может пробудиться в любую секунду.
– Она споткнулась на лестнице… – повторял Лукас. – Они должны поверить; главное, чтобы мы говорили одно и то же, да, Анна?.. Она споткнулась на лестнице или как?
Язык Лукаса заплетался, Анна только кивала. Она хотела вырвать плачущую Эмму из рук мужа, но не решалась. В последний момент, когда они уже вышли на лестничную клетку, вдруг очнулась и вспомнила, что в квартире остался Адриан. Бросилась за ним и укачивала его на руках всю дорогу до больницы, между тем как ком у нее в желудке все рос – и становился все тверже.
– Не хочешь пообедать со мной?
– С удовольствием. Когда мне подъехать?
– Могу приготовить что-нибудь через час. Годится?
– Отлично. Успею кое-куда заехать. Увидимся через час.
Нависла небольшая пауза, после чего Патрик неуверенно добавил:
– Целую, эй…
Эрика покраснела. В отношениях наметился хоть небольшой, но значимый прорыв. Ответив той же фразой, она положила трубку.
Пока возилась на кухне, все думала о своей затее. Здесь было чего стыдиться, но иначе Эрика не могла. И когда спустя час раздался звонок в дверь, глубоко вздохнула и пошла открывать. Патрика ждал поистине страстный прием; Эрика лишь отвлеклась отключить таймер, сигнализировавший о готовности спагетти.
– Так что у нас на обед? – Патрик хлопнул себя по животу, показывая, как он голоден.
– Спагетти болоньезе.
– Ммммм… Замечательно. Ты – женщина моей мечты. Знаешь это? – Патрик положил руки ей на плечи и принялся ласкать шею. – Ты сексуальная, умная, просто фантастика в постели, но самое-пресамое главное, ты – очень талантливый повар. Чего еще можно желать?
В дверь позвонили. Патрик вопросительно взглянул на Эрику, которая вытерла руки кухонным полотенцем и пошла открывать. На пороге стоял Дан. Он дрожал всем телом и смотрел на нее мертвыми глазами. Шокированная его видом, Эрика быстро взяла себя в руки.
Когда Дан прошел на кухню, Патрик насторожился. Эрика откашлялась и представила их друг другу.
– Патрик Хедстрём – Дан Карлсон. Дану есть что тебе рассказать. Но для начала сядем.
Она вынесла в столовую кастрюлю с мясом. Все сели есть, но атмосфера была давящей. Эрика чувствовала тяжесть на сердце, хотя и понимала, что все сделала правильно. Утром она позвонила Дану и уговорила его рассказать полиции о его отношениях с Алекс. Она предложила сделать это у нее дома, чтобы по возможности свести к минимуму нервозность.
Игнорируя вопросительный взгляд Патрика, Эрика первой взяла слово:
– Патрик, Дану есть о чем поговорить с тобой как с полицейским.
Она кивнула Дану, призывая начать. Тот посмотрел на еду, к которой не притронулся, и спустя еще минуту начал:
– Я – тот мужчина, с которым встречалась Алекс. Тот самый, от кого она ждала ребенка.
Раздался скрежещущий звук – это Патрик уронил вилку в тарелку. Эрика положила руки ему на плечи.
– Патрик, Дан – мой старый и самый лучший друг. Вчера я узнала, что он и есть тот самый человек, с которым Алекс встречалась во Фьельбаке. Я пригласила вас обоих на обед, поскольку подумала, что в домашней обстановке разговор пойдет легче, чем в полицейском участке.
