Эрика видела недовольство Патрика, но надеялась уладить это позже. Дан был ее лучшим другом, и она решила сделать все возможное, чтобы только не усугублять его положение. По телефону он сообщил, что Пернилла взяла детей и уехала к сестре в Мюнкедаль. Ей нужно подумать, так она сказала. Она еще не знает, как все выйдет. Она ничего не может обещать. Дан видел, как рушится его жизнь, и разговор с полицейским мог бы принести ему некоторое облегчение. Последние недели ему пришлось особенно тяжело. Втайне оплакивая Алекс, он вздрагивал при каждом телефонном звонке и стуке в дверь в ожидании полиции. Но теперь, когда Пернилла обо всем узнала, он больше не боялся их визита. И был готов на все – только бы не потерять семью.
– Дан – не убийца, Патрик. Он вызвался рассказать о себе и Алекс все, что только может заинтересовать вас. Он поклялся мне, что не причинял ей вреда, и я ему верю. Сделай все возможное, чтобы сказанное не вышло за пределы полицейского участка. Дан и его семья пострадали достаточно. Он совершил ошибку и дорого заплатил за это, поверь.
Патрик сидел все такой же мрачный, но кивнул в знак того, что все понял.
– Я хотел бы побеседовать с Даном наедине, – сказал он.
Эрика послушно поднялась и вышла на кухню убраться после готовки. Там она слышала их разговор, следя за повышением и понижением тона. Голос Дана был низкий, хриплый; Патрика – несколько выше. Дискуссия, похоже, вышла жаркой. Но когда Дан спустя полчаса появился на кухне, на его лице было написано облегчение. Хедстрём выглядел все так же сурово. Дан обнял Эрику и подал Патрику руку.
– Я позвоню, если у нас появятся еще вопросы. Возможно, вам придется изложить свои показания на бумаге, – произнес тот.
Дан молча кивнул и еще раз попрощался с обоими. Взгляд Патрика не предвещал ничего хорошего.
– Никогда больше так не делай, слышишь? – прошипел он, когда Дан ушел. – Мы расследуем убийство, а не играем в игрушки.
Когда Патрик сердился, он морщил лоб. Эрике захотелось разгладить эти складки поцелуями.
– Я знаю, Патрик, – ответила она. – Но отец ребенка – первый в вашем списке подозреваемых. Стоило Дану только появиться у вас в участке, и вы посадили бы его в комнату для допросов, и хорошо, если не в наручниках. Дан такого не выдержал бы, только не сейчас… От него ушла жена с детьми, и еще неизвестно, чем все это кончится. Не говоря о том, что он потерял Алекс, которая для него тоже кое-что значила. При этом Дан оплакивал ее втайне, он не мог даже поделиться с кем-нибудь своим горем. Поэтому я и решила, что вам будет лучше для начала все обсудить в домашней обстановке, без участия других полицейских. Понимаю, что вы еще будете допрашивать Дана, но самое страшное уже позади. Извини, Патрик, если я тебя подставила. Ты сможешь простить меня, как думаешь?
Эрика кокетливо поджимала губы и строила Патрику глазки. Потом взяла его руки, положила себе на талию и встала на носочки, чтобы дотянуться до его рта. Просунув язык между его губами, замерла, и Патрик ответил на поцелуй через несколько секунд. А спустя еще пару минут мягко отстранил Эрику и заглянул ей в глаза.
– На этот раз ты прощена, но никогда больше не делай ничего подобного. А сейчас нам, наверное, придется воспользоваться микроволновкой…
Эрика кивнула. Не выпуская друг друга из объятий, они вернулись в столовую, где на тарелках стыл все еще не тронутый обед.
Патрик собирался возвращаться в участок и уже переступил порог ее дома, когда Эрика вдруг вспомнила, что хотела сообщить ему кое-что еще.
– Ты ведь знаешь, что накануне отъезда Карлгренов в поселке много говорили об Алекс. Я пыталась разузнать больше, но ничего не получилось. Помню только, что взрослые часто упоминали слово «школа». И вот теперь я вспомнила еще об одной ниточке между Нильсом Лоренцем и Алекс – помимо того, что Карл-Эрик служил у них в конторе. Нильс работал учителем в школе. Внештатно и всего один семестр, но именно в классе Алекс. Не знаю, что это может значить, но решила, что ты должен об этом знать.
– Вот, значит, как… Нильс Лоренц подрабатывал учителем… – Патрик в задумчивости остановился на лестнице. – Как ты сама сказала, это может вообще ничего не значить. Но нам важна любая связь между Лоренцами и Алекс. Мы и так имеем слишком мало зацепок. – Он серьезно посмотрел на Эрику. – Дан упомянул нечто действительно очень важное. Якобы в последнее время Алекс много говорила о том, что человек должен разобраться со своим прошлым, прежде чем идти дальше. И я вот спрашиваю себя: не связано ли это как-нибудь с тем, что ты мне только что сказала?
Хедстрём задумался, потом вдруг снова вскинул на нее глаза.
– Я все еще не исключил Дана из списка подозреваемых; надеюсь, ты понимаешь это.
– Я понимаю, Патрик; просто будь с ним осторожней. Ты придешь сегодня вечером?
– Да, только заскочу домой взять кое-что из одежды. Буду у тебя около семи.
Они поцеловались. Патрик вернулся к машине, а Эрика стояла на лестнице, пока он не скрылся из вида.
