Теперь в голосе Йосты появились настороженные нотки. Он занял оборонительную позицию, ожидая, что Хедстрём станет пенять ему на то, что он до сих пор не приступил к выполнению важного задания. На самом деле Йоста просто никак не мог собраться духом. Поднять трубку и позвонить представлялось чем-то невероятным. Сесть в машину и выехать в Гётеборг было и вовсе непредставимо.
– Ничего, если я заберу у тебя это задание?
Патрик спрашивал так, для проформы. Он прекрасно знал, что Йоста будет счастлив передать ему и все свои остальные дела. И в самом деле, голос в трубке сразу стал радостным:
– Ничего, абсолютно ничего! Бери, если тебе так хочется. У меня так много всего другого, что, честно говоря, я не представляю себе, как со всем этим справиться…
Они не в первый раз играли в эту игру, которая так нравилась им обоим. В результате и Патрик занимался тем, чем хотел, и Йоста, будучи уверен, что все будет сделано в лучшем виде, спокойно предавался любимому развлечению.
– Я свяжусь с Карлгренами немедленно, если только дашь их номер.
– Да, да, конечно… записывай…
Патрик записал номер в блокнот, который всегда был прикреплен у него на инструментальной панели. Он поблагодарил Йосту, завершил разговор и тут же набрал Карлгренов. Хедстрём очень надеялся застать их дома, и ему повезло. Карл-Эрик ответил после третьего сигнала. Он несколько смутился, когда Патрик объяснил ему суть дела, но потом согласился принять его у себя, с тем чтобы ответить на несколько вопросов. Карл-Эрик попытался было выяснить, о чем именно пойдет речь, но Патрик ушел от ответа, сказав только, что в расследовании наметились некоторые неясности, которые он надеется снять с его, Карла-Эрика, помощью.
Хедстрём вырулил с парковки перед домом Андерса Нильсона и повернул направо, а затем налево на следующем перекрестке, взяв курс на Гётеборг. Первые несколько километров были тяжелыми, с постоянным петлянием по лесным проселочным дорогам, но стоило только выехать на шоссе, как все пошло по-другому. Патрик миновал Дингле, потом Мюнкедаль, и, когда подъезжал к Уддевалле, понял, что половина дороги позади. В салоне, как всегда, играла негромкая музыка. Это помогало ему вести машину. Возле просторной голубой виллы в Кольторпе он остановился и некоторое время сидел в машине, собираясь с мыслями. Судя по всему, Патрику предстояло разрушить семейную идиллию. Что ж, такая у него работа…
К дому подъехал автомобиль. Эрика не видела его, но слышала хруст гравия под колесами. Открыв входную дверь, она на мгновение утратила дар речи.
Анна устало помахала ей рукой, потом открыла заднюю дверцу и вытащила Эмму и Адриана на детских стульях. Эрика сунула ноги в деревянные сабо и поспешила на помощь сестре. Анна не предупреждала о том, что приедет ее навестить, и в голове Эрики сразу возникло множество вопросов.
Черное пальто еще больше оттеняло бледность лица Анны. Она осторожно опустила Эмму на землю, а Эрика расстегнула ремень детского стула Адриана и взяла племянника на руки. В знак благодарности тот расплылся в беззубой улыбке, и Эрика почувствовала, как улыбнулась в ответ. Она вопросительно поглядывала на сестру, но та всем своим видом уговаривала подождать с расспросами. Эрика знала, что со временем Анна все расскажет сама, а до того наседать на нее бесполезно.
– Ну вот, мы наконец добрались до тети…
Эрика покачала малыша на руках и оглянулась на Эмму. Но племянница даже не ответила на улыбку до сих пор горячо любимой тети. Вместо этого она еще крепче вцепилась в пальто матери и подозрительно уставилась на тетю.
Эрика первой пошла к дому с Адрианом на руках. Анна с Эммой в одной руке и сумкой в другой поспевала следом. Эрика успела заметить, что багажник универсала забит до отказа, и это озадачило ее еще больше. Тем не менее у нее пока хватало терпения воздерживаться от расспросов.
Эрика неловко сняла куртку с Адриана. Анна, куда более привычными движениями, проделала то же самое с Эммой. Только теперь Эрика впервые заметила, что у девочки до локтя загипсована рука, и с ужасом посмотрела на сестру, которая вот уже в который раз словно стряхнула с себя ее взгляд. Эмма все еще смотрела вокруг себя расширенными, серьезными глазами и старалась держаться матери. Она сунула палец в рот, и это лишний раз подтверждало подозрения Эрики о том, что произошло нечто очень серьезное. Анна еще год назад говорила ей, что отучила дочь от этой некрасивой привычки.
Прижимая к себе теплого Адриана, Эрика прошла в гостиную и села на диван с мальчиком на коленях. Адриан озирался по сторонам. Под восторженным выражением лица сквозила улыбка, на которую он будто никак не мог решиться. Он был такой сладкий, что Эрика съела бы его, как кусок торта.
– Как доехали? – Она толком не знала, с чего начать, и решила, что обмен вежливыми фразами будет кстати, пока Анна не соберется с силами рассказать о главном.
– Дорога была тяжелой. Мы же ехали через Дальсланд, и Эмму укачало от этих бесконечных петляний по лесам. Несколько раз пришлось остановиться, чтобы привести ее в чувство.
