– Тогда я оставляю их на тебя, увидимся через пару часов. Постарайся, чтобы они дожили до моего возвращения.
Эрика ушла по лестнице на второй этаж, а Патрик обратился к девочке, которая все еще подозрительно дулась:
– Ну, что скажешь? Ты играешь в шахматы? Нет? А как насчет мороженого на завтрак? Звучит соблазнительно или что? Ну, давай… А кто добежит до холодильника вторым, получит морковку.
Анна медленно возвращалась в реальность, как будто выпала из нее на сотни лет, как Спящая красавица. Открыв глаза, не сразу поняла, где находится. Потом узнала обои в своей комнате, и воспоминания обрушились на нее градом камней. Анна быстро села. Дети! Но потом услышала с первого этажа радостный голос Эммы и вспомнила, что Эрика обещала позаботиться о малышах, пока она будет спать. Анна снова легла, решив понежиться еще пару минут в теплой постели. Стоит только встать – и впряжешься на весь день…
Медленно в ее сознании прояснилось, что голос, доносящийся снизу вперемежку с радостными криками Эммы и Адриана, принадлежит не Эрике. У Анны все похолодело внутри при мысли, что это вернулся Лукас. Но в следующий момент она подумала, что Эрика скорее пристрелит его на пороге, чем впустит в дом.
Анна на цыпочках встала с постели, вышла на лестницу, опустилась на корточки и посмотрела вниз, спрятавшись за перилами. Гостиная выглядела как после бомбежки. Посредине стояла хижина, сооруженная из диванных подушек и четырех обеденных стульев. Кубики Адриана были разбросаны по всей комнате. На столе громоздилась куча упаковочной бумаги из-под мороженого, и Анна, вздохнув, поняла, что сегодня ей, по-видимому, не удастся запихнуть в Эмму ни ложки нормальной еды – ни за обедом, ни за ужином.
Что касается самой Эммы, она восседала на плечах симпатичного темноволосого мужчины с теплыми карими глазами и заливисто смеялась. Адриан, разделяя радость сестры, катался по полу в одних подгузниках. Но самым замечательным персонажем открывшейся глазам Анны картины был все-таки Патрик, который в этот момент раз и навсегда завоевал ее сердце. Анна поднялась из своего укрытия и откашлялась, привлекая к себе внимание всех троих.
– Мама, смотри, какая у меня лошадь!
Эмма продемонстрировала свою власть над «лошадью», изо всей силы дернув Патрика за волосы. Тот запротестовал, но слишком робко, чтобы напугать маленькую диктаторшу.
– Ты должна беречь свою лошадь, Эмма, – заметила Анна дочери, – иначе в следующий раз не сможешь на ней ездить.
Эмма посерьезнела и задумалась над словами матери. А потом похлопала Патрика по темной «гриве», как бы желая показать себя настоящей наездницей.
– Привет, Анна. Сколько лет…
– Привет. Надеюсь, они не заездят тебя до смерти.
– Нет, это действительно очень весело, – он серьезно посмотрел на Анну. – Я помню о ее руке, не волнуйся.
– Спасибо. Похоже, ей нравится… Эрика спит?
– Да, она показалась мне очень усталой, когда позвонила утром, и я предложил помощь.
– Спасибо. У тебя прекрасно получается.
– Стараюсь. Надеюсь, Эрика не очень рассердится, когда увидит, что мы сделали с ее гостиной?
При виде его озабоченного лица Анна окончательно развеселилась. Как видно, Эрика успела приучить парня к порядку.
– Мы поможем ей убраться. А сейчас, думаю, пришло время кофе. Хочешь?
…Они пили кофе и беседовали, как старые приятели. Путь к сердцу Анны лежал через детей, а Эмма так и светилась от счастья и все увивалась вокруг Патрика, игнорируя призывы матери хотя бы на минутку оставить его в покое.
К тому времени, когда в гостиную спустилась заспанная Эрика, Анна успела расспросить Хедстрёма обо всем, начиная от размера его обуви и кончая причиной развода. И когда тот под конец объявил, что вынужден уехать, все три девушки запротестовали, и Адриан, конечно, присоединился бы к ним, если б не предпочел вздремнуть после обеда.
Как только за окном стих звук удаляющейся машины, Анна взглянула на сестру широко раскрытыми глазами.
– Боже, да это же мечта любой тещи! У него, случайно, нет младшего брата?
В ответ Эрика только счастливо улыбнулась.
Патрик на два часа припозднился с делом, которое наметил на сегодняшний день и из-за которого всю ночь без сна проворочался в постели. А ведь, казалось, опыт полицейской работы приучил его ко всему, и в мире не осталось ничего такого, что могло бы выбить его из колеи. И вот теперь, когда Патрик раскрыл одно из двух убийств, это его совсем не радовало.
Он медленно вел машину от Сэльвика в сторону центра, оттягивая предстоящую встречу как можно дальше. Но дорога была короткой, и Патрик все равно прибыл на место раньше, чем того хотел. Оставив машину на парковке возле магазина «Эвас Ливс», он направился к дому в самом конце улицы, резко обрывающейся у крутого спуска к рыбацким домикам у воды.
