Они сидели в доме Патрика за бутылкой вина после ужина. Эрика наслаждалась тишиной и покоем. Конечно, она была в восторге от детей Анны, но иногда веселье било через край. Именно так сегодня и вышло. Патрик весь день был занят на допросах, но, как только закончил, приехал и забрал Эрику вместе с небольшой дорожной сумкой. И вот теперь они расположились на диване, поджав ноги, как какая-нибудь пожилая пара.
Эрика прикрыла глаза. Этот вечер был одновременно чудесным и пугающим. Миг совершенства… Но именно это и должно было означать, что в скором времени ситуация изменится. Что будет с ней после возвращения в Стокгольм, Эрика старалась не думать. Последние дни их с Анной жизнь крутилась вокруг вопроса о доме, и, будто по молчаливому соглашению, обе они решили до поры оставить все как есть. Эрика не думала, что в сложившейся ситуации Анна способна принять какое-либо решение.
Но в этот вечер Эрике совсем не хотелось думать о будущем. Вместо этого она решила попытаться вдоволь насладиться настоящим и прогнала прочь тревожные мысли.
– Я разговаривала с издателями насчет книги об Алекс, – сказала она.
– И что они сказали?
Эрика оценила его заинтересованность.
– Они находят мою идею удачной и хотят, чтобы я как можно скорее выслала имеющиеся материалы. Я получила отсрочку по книге о Сельме и теперь могу сдать ее не раньше сентября. Думаю работать над обеими одновременно. До сих пор это получалось.
– А как насчет юридической стороны вопроса? Ты не думала о том, что родственники Алекс могут подать на тебя в суд?
– На этот счет все недвусмысленно проясняется в законе о печати. Чтобы писать, мне не требуется их разрешения, хотя я все-таки надеюсь заручиться их согласием. Я не гонюсь за сенсациями, а всего лишь хочу рассказать о том, кем была Алекс и что с ней случилось.
– А что с коммерцией? Думаешь, у книг такого типа есть шанс пробиться на рынке?
Эрику воодушевлял заинтересованный блеск в его глазах. Патрик понимал, как много значит для нее эта книга, и продолжал развивать тему.
– И в этом вопросе мы оказались единодушны. Интерес к «true crime» [14] в США необыкновенно высок. Самый известный в этом жанре автор – Энн Рул, и ее книги продаются миллионными тиражами. Но в Швеции это непаханое поле. Можно припомнить лишь несколько книг – например, о том случае с врачом и патологоанатомом. Я буду писать исследование, как Энн Рул. Перепроверю все факты, побеседую с участниками событий… Мне нужна только правда.
– Думаешь, родственники Алекс согласятся дать тебе интервью?
– Не знаю. – Эрика накручивала на палец прядь волос. – Действительно не знаю. Конечно, я поинтересуюсь их мнением на этот счет, но если не получу согласия, буду действовать на свой страх и риск. Я ведь уже довольно много обо всем знаю. Не то чтобы я совсем ничего не боюсь, напротив. Но, если книга будет хорошо продаваться и я продолжу заниматься интересными случаями из судебной практики, мне придется научиться находить общий язык с родственниками моих героев. Таковы издержки жанра. С другой стороны, высказаться для людей – естественная потребность. Поведать миру свою историю одинаково важно как для жертвы, так и для преступника.
– Другими словами, ты собираешься побеседовать и с Верой тоже?
– Именно так. Не уверена, что она согласится, но попробовать, во всяком случае, стоит. Если она не захочет со мной разговаривать, я не смогу ее принудить.
Эрика пожала плечами, изображая полное равнодушие. Хотя, конечно, книга много потеряла бы без откровений Веры. То, что до сих пор было у Эрики, – скелет, который еще только предстояло одеть плотью.
– Ну а ты? – Она перевернулась на диване и положила ноги на колени Патрику, который понял намек и принялся делать массаж. – Как прошел твой день? В участке тебя, наверное, чествуют как героя…
Тот тяжко вздохнул, опровергая тем самым это ее предположение.
– Нет, ты не знаешь Мелльберга. Сейчас он только тем и занимается, что мечется между комнатой допросов и разными пресс-конференциями. «Я» для него главное слово при общении с журналистами. Я сильно удивлюсь, если он вообще хоть раз упомянул мое имя. С другой стороны, так ли уж важно для меня светиться в прессе? Вчера я арестовал убийцу, для меня этого более чем достаточно.
– Ох уж это благородство… – Эрика игриво толкнула Патрика плечом. – А признайся, тебе ведь тоже хотелось бы стоять у микрофона, выпятив грудь, и вещать о том, как гениально ты вычислил убийцу.
– М-да… было бы неплохо удостоиться хотя бы упоминания в местной прессе, так, между делом… Но Мелльберг – это Мелльберг. Он, конечно, присвоит себе все лавры, и я ничего не смогу с этим поделать.
– Думаешь, его все-таки переведут в Гётеборг?
– Честно говоря, не надеюсь. Начальству из Гётеборга выгодно держать его здесь, поэтому, судя по всему, нам придется терпеть Мелльберга до его пенсии. Впрочем, думаю, что она не за горами.
– Бедный Патрик…
