Потом выбежала в ванную и лихорадочно огляделась. Ей повезло. В куче выстиранного белья, не успевшего переместиться в бельевую корзину, обнаружились белые кружевные трусы, прекрасно гармонирующие с бюстгальтером. Эрика сменила на них «парашюты» с поддерживающим поясом для живота, снова надела платье и оглядела себя в зеркале – волосы всклокочены, глаза блестят, губы полнее и краснее, чем обычно. Эрика решила, что выглядит вполне сексуально. Правда, без поддерживающих трусов живот смотрелся не таким плоским. Она втянула его, выпятив бюст, и вернулась к Патрику, которого застала в постели все в том же положении.
Куча возле кровати росла, по мере того как одежды на них оставалось все меньше. В первый раз у них получилось не так замечательно, как пишут в любовных романах. Оба слишком осознавали свою наготу, со всеми ее изъянами, и слишком много думали о том, что нравится, а что не нравится партнеру, чтобы с головой окунуться в лавину чувств. Во второй раз вышло гораздо лучше. В третий – вполне приемлемо. В четвертый – очень хорошо, а в пятый – просто фантастически. Потом они обняли друг друга, и последним, что чувствовала Эрика, засыпая, была рука Патрика, обнимающая ее за грудь, и их сплетенные пальцы. Она уснула с улыбкой на губах.
Голова раскалывалась. Во рту пересохло, язык прилип к нёбу; на подушке чувствовалось влажное пятно. Веки отяжелели, как будто что-то давило на них сверху, мешая поднять их.
Патрик не без усилия открыл глаза. Эрика лежала рядом, повернувшись к нему; светлые волосы падали на лицо. Она глубоко дышала во сне. Похоже, ей что-то снилось, потому что ресницы вздрагивали, как крылья мотылька, на шевелящихся веках. Патрик подумал о том, что готов всю жизнь вот так лежать и любоваться на нее спящую. Это была целая вселенная. Эрика то поводила плечом, будто пробуждаясь, то снова засыпала, и ее дыхание снова входило в прежний ритм.
А Патрик думал о том, что еще совсем недавно любовь к женщине казалась ему самой невозможной вещью на свете, а теперь он и не представлял себе, что может быть как-то иначе. Но вот Эрика пошевелилась, и он понял, что она вот-вот пробудится. Когда она, тоже не без труда, распахнула веки, Патрика удивила синева ее глаз.
– Доброе утро, соня.
– Доброе утро.
Ее губы растянулись в улыбке, и Патрик сразу почувствовал себя миллионером.
– Как спалось?
Он посмотрел на светящиеся цифры будильника.
– Те два часа, на которые мне удалось заснуть, были прекрасны. А часы бодрствования перед этим – просто фантастическими.
Эрика только улыбнулась в ответ.
Патрик понимал, что дыхание у него на этот момент не самое свежее, но не мог удержаться от того, чтобы не поцеловать ее. Поцелуй получился глубокий, и время остановилось. Потом Эрика лежала на левой руке Патрика и указательным пальцем вычерчивала на его груди разные геометрические фигуры.
– Ты с самого начала знал, что этим все кончится?
Он задумался, положив правую руку на лоб.
– Не-ет… Не то чтобы знал, но надеялся… скажем так.
– Ну, тогда и я тоже… надеялась.
Патрик подумал о том, что его ответ прозвучал, пожалуй, слишком дерзко. Но рядом с Эрикой он чувствовал себя смельчаком.
– Разница в том, что ты стала надеяться совсем недавно, ведь так? А знаешь, сколько лет надеялся я?
Она взглянула на него с удивлением.
– Нет. Сколько?
Патрик выдержал паузу, прежде чем признаться:
– Сколько себя помню. Я был влюблен в тебя всю жизнь.
Он почувствовал, как убедительно прозвучало это признание, когда он наконец выговорил его вслух. Потому что оно было правдой.
Эрика распахнула глаза.
– Шутишь? То есть пока я мучилась сомнениями, интересна ли тебе вообще, ты висел над моей головой, как давно созревший плод? Протянуть руку, и только?
Она иронизировала, но по тону голоса Патрик понял, что и в этом признании тоже была своя выстраданная правда.
– Конечно, я не был монахом. Я влюблялся и в других женщин – в Карин, например. Но ты всегда была для меня кем-то особенным, и я чувствовал это каждый раз, когда тебя видел.
Патрик сжал руку в кулак и приложил к груди, напротив сердца. Этот жест объяснил все.
Это утро они потратили на то, чтобы ближе узнать друг друга. Патрик ответил на вопрос Эрики о его самом большом увлечении.
– О нет, только не спорт!.. – воскликнула она. – Ну почему, почему мне ни разу не попался парень, который понимал бы, что гонять мяч по траве – самое подходящее занятие для мальчишек не старше пяти лет? Или задался бы вопросом, что толку в умении прыгать через планку на два метра?
– Два метра сорок пять сантиметров, – поправил Патрик.
– Что? – переспросила Эрика, уже более заинтересованным тоном.
– Сотомайор, который прыгает выше всех в мире, взял высоту два сорок пять. Два метра – дамский результат.
– Откуда ты знаешь? – Взгляд Эрики стал подозрительным. – У тебя есть «Евроспорт»?
– Да.
– «Канал-плюс», где не одни только фильмы?
– Да.
– «ТВ-1000» тоже используешь для этих целей?
– Да. И не только для этих.
Эрика провела рукой по его груди.
– Я ничего не забыла?
– ТВ3. Там тоже много спорта.
