Хедстрём опустился на стул, ожидая заслуженного лакомства за послушание.
– Может, начнем наконец? – спросила вместо этого Анника.
И, не дожидаясь ответа, обратилась к тексту на мониторе.
– В общем, что мы видим… Я начала со дня ее смерти и далее двигалась назад во времени. Что касается жизни Алекс в Гётеборге, здесь все совпадает. В восемьдесят девятом году она с подругой открыла галерею современного искусства. А до того пять лет училась в университете в Париже. Основная специальность – история искусства. Сегодня утром я получила по факсу табель с ее оценками. Алекс демонстрировала приличные результаты по всем предметам. Она училась в Витфельдской гимназии в Гётеборге, и оценки оттуда тоже весьма неплохие. Не блестящие, но вполне приемлемые. Уверенный средний уровень.
Анника сделала паузу и отвернула монитор от Патрика, пытавшегося подсмотреть, что там дальше.
– Кроме того, была школа-пансион в Швейцарии, «Эколь Шеваль». Страшно дорогая…
Анника присвистнула, не закончив фразы.
– Сотни тысяч за семестр, если верить тому, что они сказали мне по телефону. В эту сумму входят проживание, питание, одежда и книги. И в то время, когда Александра там училась, цены были такие же, я узнавала.
Патрик был весь внимание.
– Вопрос, откуда у семейства Карлгрен взялись такие деньги? – спросил он. – Биргит, насколько я знаю, все время была домохозяйкой, и Карл-Эрик никогда столько не зарабатывал. Может, ты…
– Да, – перебила его Анника. – Разумеется, я поинтересовалась, кто платил за обучение Александры, но они не предоставляют такой информации. Для этого нужно специальное разрешение швейцарской полиции, а эта волокита займет не меньше полугода. Я начала копать с другого конца и подняла доходы семьи Карлгрен за эти годы. Быть может, им перепало какое-нибудь наследство, откуда мне знать? Я сделала запрос в банк и ожидаю ответа в течение нескольких ближайших дней. Но, – Анника сделала театральную паузу, – не это самое интересное. Согласно информации, предоставленной семьей Карлгрен, Алекс начала обучение в пансионе весной семьдесят седьмого года. Между тем в документах школы она числится только с весны семьдесят восьмого. – Анника торжествующе откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.
– Уверена?
Патрик не мог скрыть своего волнения.
– Я все проверила и перепроверила несколько раз. Целый год, с весны семьдесят седьмого по весну семьдесят восьмого, Алекс находилась неизвестно где. В марте семьдесят седьмого Карлгрены отбыли из Фьельбаки в никуда, пока через год Алекс не объявилась в школе в Швейцарии. Одновременно ее родители купили дом в Гётеборге, и Карл-Эрик начал работать директором средней величины оптовой фирмы.
– То есть нам неизвестно, чем они занимались в этот период?
– Пока нет, но я продолжаю искать. Могу сказать только, что пока не обнаружила никаких указаний на то, что этот год они провели в Швеции.
– То есть, если Алекс родилась в шестьдесят пятом… – Патрик считал, загибая пальцы, – в семьдесят седьмом ей было двенадцать.
Анника снова подняла глаза к монитору.
– Она родилась третьего января шестьдесят пятого года, все верно. Когда они переехали, ей исполнилось двенадцать лет.
Патрик задумчиво кивнул. То, что сообщила ему Анника, было бесценно, но уж слишком много оставалось знаков вопроса. Где пребывала семья Карлгрен с весны семьдесят седьмого по весну семьдесят восьмого? Целое семейство не могло кануть в никуда, след рано или поздно должен отыскаться. Но было еще кое-что… Патрику не давала покоя фраза патологоанатома о том, что Алекс уже рожала.
– Больше никаких провалов в ее биографии? – спросил он. – Может, какое-нибудь подставное лицо сдавало за нее экзамены в университете? Или некое время подруга управлялась в галерее без нее? Не то чтобы я не доверяю твоим изысканиям, но не могла бы ты еще раз все перепроверить? И обзвони больницы; может, в каком-нибудь родильном отделении значится Александра Вийкнер, или Карлгрен… Начни с Гётеборга и иди дальше в глубь Швеции, придерживаясь Гётеборга как исходного пункта. Что-нибудь обязательно всплывет, ребенок ведь не иголка.
– Но почему бы ей было не родить за границей? Например, когда училась в пансионе или в университете, в Париже?
– Конечно, как я об этом не подумал… Посмотри, что можно разузнать по международным каналам. И не забывай про Карлгренов. Паспорта, визы… они должны были где-нибудь наследить.
Анника воодушевилась.
– Интересно, чем будет заниматься это время команда полицейских?
– Эрнст проверяет алиби Бенгта Ларсона, поэтому его можно смело вычеркнуть. Мартин беседовал с Хенриком Вийкнером по телефону и не обнаружил никакой связи между Андерсом и Алекс. Далее он планирует допрос собутыльников Андерса Нильсона. Йоста заперся у себя и собирается с силами для звонка в Гётеборг, Карлгренам. О результатах узнаем самое раннее завтра утром.
Патрик вздохнул. Если он и в самом деле хочет это распутать, нужно не полагаться на коллег, а самому приниматься за следовательскую рутину.
