Утренние часы никогда не были для Патрика счастливыми, но в этот день особенно. Во-первых, он был вынужден вылезти из теплой постели Эрики и покинуть ее дом ради работы. Во-вторых, полчаса расчищал снег во дворе, чтобы только иметь возможность выехать. Наконец, машина никак не желала заводиться. Отчаявшись после нескольких попыток, Хедстрём был вынужден подняться к Эрике и попросить у нее разрешения воспользоваться ее машиной. Все получилось, и мотор завелся с первого раза.
В результате в участок Патрик явился с получасовым опозданием. Убирая снег, он вспотел и, проходя по коридору, дергал на себе рубашку, чтобы хоть как-то ее проветрить. Кофейная машина тоже несколько раз запнулась, прежде чем начать работать. Опустившись на стул с дымящейся чашкой в руке, Патрик почувствовал, что пульс упал до минимума. За столом он на некоторое время погрузился в дремотное состояние. Прошедшая ночь была так же хороша, как и первая, притом что обоим хватило здравого смысла заставить себя уснуть на пару часов. Сказать, что Патрик выспался, было бы сильным преувеличением. Но, во всяком случае, он явился на работу не в таком полуобморочном состоянии, как вчера.
Начал с того, что открыл свои записи со вчерашней встречи с Яном Лоренцем. Не увидел новых деталей, которые возбудили бы его интерес, но в очередной раз убедился в том, что не зря потратил рабочее время. Не менее важно для полицейского представлять себе, что за люди замешаны в деле. «Расследование убийства – это прежде всего работа с людьми» – так говорил его преподаватель в полицейской школе, и эта фраза накрепко засела у Патрика в голове. Он вообще полагал себя знатоком человеческой натуры. После допросов и бесед со свидетелями и подозреваемыми всегда пытался на некоторое время отвлечься от голых фактов, чтобы сосредоточиться на впечатлении от человека как личности.
Ян Лоренц не оставил у Патрика никаких положительных впечатлений. Слащавый тип, скользкий, как лягушка, он не вызывал ничего, кроме омерзения. Кроме того, этот парень определенно что-то скрывал. Хедстрём снова и снова пролистывал бумаги из кипы Лоренцев. Он все еще не находил никакой их конкретной привязки ни к одному из убийств. Кроме, пожалуй, звонков Андерса на их телефон, но и здесь еще предстояло доказать, что объяснение Яна не соответствует действительности. Патрик вытащил папку с материалами о смерти Нуренов. Его настораживало, как Ян рассказывал об этом. В самом тоне его голоса сквозила ложь.
И тут Патрика осенила одна идея. Он поднял телефонную трубку и набрал номер, который помнил наизусть.
– Привет, Вики, как дела?
Женщина на другом конце провода заверила его, что все нормально. После нескольких вступительных вежливых фраз Хедстрём перешел к делу:
– У меня к тебе просьба. Я собираю сведения о парне, который попал в списки социальной службы около семьдесят пятого года. Ян Нурен, десяти лет. Что-нибудь могло сохраниться, как ты думаешь?.. О’кей, на связи.
Патрик нетерпеливо постукивал пальцами по столу, пока Вики Линд из социальной службы наводила справки в компьютерной базе. Спустя некоторое время он снова услышал ее голос в трубке.
– У вас есть о нем информация? Круто! Ты знаешь, кто занимался этим делом? Сив Персон… И это здорово, потому что Сив я хорошо знаю. У тебя есть ее номер?
Патрик записал номер Сив Персон на стикере, пообещал Вики пригласить ее на обед и повесил трубку. Набрав Персон, сразу услышал радостный голос. Оказалось, Сив прекрасно помнит дело Яна Нурена.
Патрик с такой силой рванул куртку, что завалил всю вешалку вместе с одеждой. После чего, пытаясь загладить оплошность, умудрился опрокинуть горшок с цветком, сорвать со стены картину и, оставив все лежать как было, выскочил в коридор. Привлеченные шумом, коллеги высовывали носы из дверей, но Патрик, кивая направо и налево, бежал к выходу.
Управление социальной службы находилось в какой-нибудь сотне метров от полицейского участка. Задыхаясь, Хедстрём пыхтел по сугробам. Ближе к концу улицы повернул налево, к отелю «Танумсхеде Йестгивери». Офис располагался в том же здании, что и управление коммуной. Патрик взбежал по лестнице. Кивнул девушке на ресепшене – бывшей однокласснице по школе высшей ступени – и завернул к кабинету Сив.
Когда он вошел, она даже не поднялась со стула, не утруждая себя излишним формализмом. Пути Патрика и Сив Персон пересекались вот уже много раз. Оба уважали друг друга за профессионализм, хотя и далеко не всегда были согласны в том, как следует вести то или иное дело. Патрика привлекала ее человечность. При том, что Сив, будучи ассистентом социальной службы, редко когда имела дело с лучшими сторонами человеческой натуры, она верила в своих подопечных, несмотря ни на что. В противоположность Хедстрёму, которого работа сделала скорее мизантропом.
– Привет, Патрик. Как тебе удалось добраться до меня сквозь такие заносы? – Ее голос звучал неестественно радостно.
– Пожалуй, скоро мне понадобится скутер, – ответил тот.
